Наследие польских классиков Кшиштофа Кесьлевского и Кшиштофа Песевича в этом году проросло сразу в двух больших конкурсах — каннском и венецианском. В Канне показали «Параллельные истории» Асгара Фархади, в Венеции — «Возможную любовь» Ли Чхан-дона. И та и другая картины — своеобразные оммажи разным частям «Декалога», шестой и десятой соответственно. Но не будем говорить о ремейках в авторском сегменте: преемственность здесь нужна скорее для начала нового разговора о старых как мир грехах. Титр «Не возжелай» предваряет картину Чхан-дона, а сам фильм закономерно продолжает: «дома ближнего твоего; жены ближнего твоего, ни поля его…» Дальше, в общем-то, можно и не подсказывать. Всё понятно без сносок.
Панихида, на которой всё давно решено
Два года назад на промышленном предприятии случилась забастовка. Сценарий отталкивался от реальной стачки на SsangYong Motor в 2009 году — из-за массовых увольнений. Были рукотворные плакаты, хоры детей заводчан и прочие мирные активности. А закончилось всё подавлением стачки с рукоприкладством и травмами. 😔 Время с тех пор прошло. Ничего не рассосалось.
Бывший сотрудник предприятия Хо-сок (Соль Ген-гу из «Оазиса») и его жена Ми-ок (Чон До-ен из «Тайного сияния») приезжают на похороны сослуживца, который свел счеты с жизнью от отсутствия перспектив и безденежья. Прямо об этом в фильме не проговаривается — да и объяснять не нужно. На панихиде в кругу синих воротничков выделяются двое: опрятная женщина и оператор. Е-джи (Чо Е-джон) — документалистка, которая готовит проект о сокращении рабочих мест, автоматизации и прочих нововведениях, сказывающихся на человеческих ресурсах. Исхудавшая, но жизнестойкая и даже как-то печально жизнерадостная Ми-ок и ее неразговорчивый муж, в котором алкоголь пробуждает агрессию, кажутся даме лучшими героями для фильма. Осталось уговорить Хо-сока дать интервью.
Легко сказать. К интервью он явно не рвется.
«Как Стив Джобс» и ретривер Блю
Вслед за Е-джи Хо-сок и Ми-ок знакомятся с ее супругом — красивым, широкоплечим и уверенным, «как Стив Джобс», Сан-у (Чо Ин-сон). Формально документальный фильм снимается на гранты, но едва ли Е-джи действительно нужны дотации: муж-бизнесмен с легкостью покроет любые расходы. Работа по плану Е-джи постепенно должна перерасти в искреннюю и бескорыстную дружбу. Семьи вместе ужинают, ходят в гости. Сын пролетариев Чхоль с радостью треплет за ушком Блю — ретривера состоятельных господ. 🐕 Идиллия? На первый взгляд — да.
Но Ли Чхан-дон, как и Кристиан Мунджиу во «Фьорде» (победителе Каннского кинофестиваля), не выбирает фаворитов. Разница в интонации: в отличие от румына, со своими персонажами кореец обращается куда более ласково и человечно. Он смотрит на них не как на «образцовых» представителей разных классов, а как на людей с определенным воспитанием и набором определяющих привычек. Гардероб Е-джи выглядит слишком броским на фоне заводских помещений и робы рабочих: чрезмерно выделяться на общем плане странно для документалистки, отчасти даже непрофессионально. Хо-сок и Ми-ок выпивают только дома — чтобы избежать сцен, которые может устроить муж в состоянии алкогольного опьянения и подавленной злости. Дружба по плану. С открытой датой.
Зависть дергает за локоть
От Ли Чхан-дона впору ждать обнажения худших черт, каких-то пороков, глубин души, которые выплескиваются наружу под давлением отчаяния. И зависть действительно то и дело дергает Ми-ок за локоть. Женщина ищет в интернете, сколько стоит сумка новой знакомой. 📱 Вдохновенно фотографирует каждый совместный завтрак. 📷 Но вместо злорадства и желания наказать за (не)заслуженное благосостояние сквозит скорее легкая обида и даже какое-то антропологическое любопытство: неужели жизнь может быть такой?
Комом в горле застряло происшествие на фабрике. Хо-сок не только не готов дать интервью — он не решается воспользоваться положенной психотерапевтической помощью. А новые друзья вдруг помогают случиться сдвигу. Е-джи не превращается ни в альтруистическую спасительницу, ни в карикатуру на мадам с серебряной ложкой во рту. Хотя без потребительской жилки не обошлось: она старается запечатлеть на камеру каждый дискомфортный, окрашенный стыдом момент. Как Чхоль не справляется на показательном выступлении тхэквондо. Или как Хо-сок перебирает с выпивкой. То ли из журналистской жадности, то ли чтобы потешить эго. Как бы Е-джи ни переступала границы, она искренне и, конечно, наивно верит, что может помочь.
Мелодия пролетарской грусти
Жанр «ешь богатых» в голливудском кино чаще всего превращается в одноразовые анекдоты и потешные карикатуры. Режиссеры из Кореи раз за разом демонстрируют осознанное социальное неравнодушие и вдумчивое изучение расслоения, которое невозможно ни преодолеть, ни даже сократить, как ни пытайся. Из «Паразитов» Пон Чжун-хо в «Возможную любовь» перекочевала актриса Чо Е-джон — с идеальной стрижкой и сдержанной улыбкой. Пак Чхан-ук в Венеции прошлого года с «Методом исключения», как и Ли Чхан-дон, говорил об эпидемии безработицы в стране, от которой нет лекарства.
Чхан-дон не выбирает обличительную интонацию и сатирический памфлет. Он скорее играет на струнах пролетарской грусти. 🎵 Звучит мелодия, созвучная Аки Каурисмяки, — особенно в сцене с караоке во второй половине фильма. Но к ней еще нужно прийти.
Гипотеза, а не приговор
Любовь кажется действительно возможной при всей полярности — хотя бы потому, что общение, которое не может идти гладко, все же меняет обе стороны диалога. Но взаимопонимание остается гипотезой, сослагательным наклонением. Ли Чхан-дон приходит отнюдь не к оптимистичной, но к какой-то заземленной полифонии социального беспокойства. Обходится без радикальных жестов, обескураживающего насилия, обвинительных приговоров. Возможно, что-то очень важное осталось за кадром этого киноромана. Как документалистка выбирает, что больше произведет впечатление, так и Ли Чхан-дон оставляет Хо-соку и Ми-ок их секреты. Те как бабочки порхают в воспоминаниях об их молодости, оставшейся так далеко позади. 🦋
