Наследие Кшиштофа Кесьлевского и Кшиштофа Песевича в этом году проросло сразу в двух фестивальных столицах. 🎬 В основном конкурсе Канн показали «Параллельные истории» Асгара Фархади, в Венеции — «Возможную любовь» Ли Чхан-дона. Первая картина перекликается с шестой частью «Декалога», вторая — с десятой. Оммаж? Да, но не в смысле ремейка. Скорее повод начать новый разговор о старых как мир грехах. Титр «Не возжелай» предваряет фильм Чхан-дона, а тот закономерно продолжается: «…дома ближнего твоего; жены ближнего твоего, ни поля его…»
Забастовка, о которой молчат вслух
Два года назад на промышленном предприятии случилась забастовка. Сценарий отталкивался от реальной стачки на SsangYong Motor 2009 года: массовые увольнения, рукотворные плакаты, хоры детей заводчан и прочие мирные активности. Закончилось всё подавлением с рукоприкладством и травмами. В кадре об этом почти не говорят. Зачем, если всё читается по лицам?
Бывший сотрудник предприятия Хо-сок (Соль Ген-гу, «Оазис») и его жена Ми-ок (Чон До-ен, «Тайное сияние») приезжают на похороны сослуживца, который свёл счёты с жизнью от отсутствия перспектив и безденежья. Прямо об этом не сказано. 🕯️ И не нужно: молчание в таких сценах работает громче любого монолога.
На панихиде в кругу синих воротничков выделяются двое — опрятная женщина и оператор. Е-джи (Чо Е-джон) — документалистка, которая готовит проект о сокращении рабочих мест, автоматизации и прочих нововведениях, сказывающихся на человеческих ресурсах. Исхудавшая, но жизнестойкая и даже как-то печально жизнерадостная Ми-ок вместе с неразговорчивым мужем, в котором алкоголь пробуждает агрессию, кажутся ей лучшими героями для фильма. Осталось уговорить Хо-сока дать интервью. Мелочь? Как посмотреть.
Мужчина «как Стив Джобс» и ретривер Блю
Вслед за Е-джи супруги знакомятся с её мужем — красивым, широкоплечим и уверенным, «как Стив Джобс», Сан-у (Чо Ин-сон). Формально документальный фильм снимается на гранты, но едва ли Е-джи действительно нужны дотации: муж-бизнесмен с легкостью покроет любые расходы.
Работа по плану Е-джи постепенно должна перерасти в искреннюю и бескорыстную дружбу. Семьи вместе ужинают, ходят в гости, сын пролетариев Чхоль с радостью треплет за ушком Блю — ретривера состоятельных господ. 🐕 Тишина, уют, посуда без сколов. И от этого уюта почему-то становится не по себе.
Ли Чхан-дон, как и Кристиан Мунджиу во «Фьорде», не выбирает фаворитов. Разница в интонации: румын холоднее, кореец куда ласковее и человечнее. Он смотрит на своих героев не как на «образцовых» представителей разных классов, а как на людей с определённым воспитанием и набором определяющих привычек. Гардероб Е-джи слишком броский на фоне заводских помещений и робы рабочих. Чрезмерно выделяться в общем плане для документалистки странно. Отчасти даже непрофессионально. Хо-сок и Ми-ок выпивают только дома — чтобы избежать сцен, которые муж способен устроить в состоянии алкогольного опьянения и подавленной злости.
Классовый вопрос без карикатур
Жанр «ешь богатых» в голливудском кино чаще всего превращается в одноразовые анекдоты и потешные карикатуры. Корейские режиссёры раз за разом демонстрируют другое: осознанное социальное неравнодушие и вдумчивое изучение расслоения, которое невозможно ни преодолеть, ни даже сократить, как ни пытайся.
Из «Паразитов» Пон Чжун-хо в «Возможную любовь» перекочевала актриса Чо Е-джон — с идеальной стрижкой и сдержанной улыбкой. Пак Чхан-ук в Венеции прошлого года с «Методом исключения», как и Ли Чхан-дон, говорил об эпидемии безработицы в стране, от которой нет лекарства. Что ж, диагноз поставили одинаковый, а лечить нечем. 🤔
Чхан-дон не выбирает обличительную интонацию и сатирический памфлет. Он играет на струнах пролетарской грусти, и мелодия выходит созвучной Аки Каурисмяки — особенно в сцене караоке во второй половине фильма. 🎤 Но к этой сцене ещё нужно прийти. Дойти, дожить, допеть.
Зависть, которая не хочет мстить
От Ли Чхан-дона впору ждать обнажения худших черт, каких-то пороков, глубин души, которые выплёскиваются наружу под давлением отчаяния. И зависть действительно то и дело дёргает Ми-ок за локоть. Женщина ищет в интернете, сколько стоит сумка новой знакомой. 📷 Вдохновенно фотографирует каждый совместный завтрак. Только вместо злорадства и желания наказать за (не)заслуженное благосостояние сквозит скорее лёгкая обида. Даже какое-то антропологическое любопытство: неужели жизнь может быть такой?
Комом в горле застряло происшествие на фабрике. Хо-сок не только не готов дать интервью — он не решается воспользоваться положенной психотерапевтической помощью. А новые друзья вдруг помогают случиться сдвигу.
Е-джи не превращается ни в альтруистическую спасительницу, ни в карикатуру на мадам с серебряной ложкой во рту. Хотя без потребительской жилки не обошлось. Она старается запечатлеть на камеру каждый дискомфортный, окрашенный стыдом момент: как Чхоль не справляется на показательном выступлении по тхэквондо или как Хо-сок перебирает с выпивкой. Из журналистской жадности? Чтобы потешить эго? Как бы Е-джи ни переступала границы, она искренне и, конечно, наивно верит, что может помочь.
Любовь как гипотеза, а не как приговор
Любовь кажется действительно возможной при всей полярности. Хотя бы потому, что общение, которое не может идти гладко, всё же меняет обе стороны диалога. Но взаимопонимание остаётся гипотезой, сослагательным наклонением. 🦋
Ли Чхан-дон приходит отнюдь не к оптимистичной, но к какой-то заземлённой полифонии социального беспокойства. Обходится без радикальных жестов, без обескураживающего насилия, без обвинительных приговоров. Возможно, что-то очень важное осталось за кадром этого киноромана. Как документалистка выбирает, что больше произведёт впечатление, так и режиссёр оставляет Хо-соку и Ми-ок их секреты. Секреты порхают бабочками в воспоминаниях об их молодости, оставшейся так далеко позади.
