Ох, и история. Читаешь — и мурашки. Ариела, старшая дочь, рассказывает, как все было. И это не просто пересказ — это взгляд изнутри. Жутко.
Утро, которое не предвещало беды
Ариела не спала. Зашла к Майе. Поговорили. Предложила принести завтрак в комнату — не спускаться вниз. Она уже чувствовала: что-то не так. Ночью отец вернулся с отдыха, забрал ее от матери. И сразу — неадекватное состояние. Он тянул время, сколько мог. Но рэпер заявил: опасность, он отец, имеет право. Пришлось подчиниться.
«Сидела наверху, зашла к Майе. Она проснулась. Не слышно ничего — шумоизоляция. Я говорю: „Майя, доброе утро“. Она умывается: „Пойду завтракать“. Я: „Давай принесу. Чай? Яблоки?“ Сказала, что папа опять с оружием, опять под наркотой. Она: „А, ну понятно“. Я: „Сиди в комнате“».
А в другой комнате — Давид. Джиган предупредил нянь: не кормить до пяти вечера, шабат. Но в одиннадцать мальчик захотел есть. Разрешил — каша и фрукты. Потом Давид с няней собирали паззлы. Отец заходил, проверял. И в какой-то момент пришел в полной боевой амуниции. С оружием.
Стрельба и рисунки
«Давидик спрашивал, почему папа с автоматом. Мы сказали: воры, папа охраняет».
Джиган вел себя странно. Обходил территорию, заглядывал в кусты, озирался. Казалось, его преследуют. Выходил из дома обвешанный оружием. Няня Светлана тогда не боялась. «Я знала, что отвечаю за детей. Страх пришел через два дня. Только тогда поняла, что было».
Ариела разбудила Лею. Девочки сидели втроем. Предупредила: папа ходит с автоматом. И тут — стрельба. Джиган открыл огонь по охранникам. Ариела, Майя и Лея видели, как люди бегут к гаражу, а вслед — пули.
«Лея — оп, и отошла от окна. Села на кровать, молчала. Майя понимала. Лея испугалась, но не понимала. А мне было очень страшно. Но если спрячусь — хуже. На мне ответственность. Я первым делом спасу их, чем буду прятаться сама».
Няня Давида слышала выстрелы. Вторая няня сказала: Джиган будто кого-то убил. Потом уточнила: охранники убежали, все хорошо.
Ариела не поддалась панике. Написала маме. А чтобы успокоить отца — хитрость. Шабат. Сказала сестрам сидеть и рисовать рисунки — образцы нашла в интернете.
«Вошли в гардеробную. Говорю: „Давайте делать вид, что делаем украшения к шабату“. Когда с ним об этом говоришь, особенно дети, он сразу добрый, агрессия пропадает. Рисуем, молитвы пишем. Прошло 40 минут. Он заходит, никто не стреляет. Проверяет, где мы. Мы сразу: „Шабат-шалом!“ — с рисунками. Он: „О, как классно“, и уходит».
Оксана написала: прятаться подальше от окон, скоро приедут забирать Джигана, может быть перестрелка. Светлана с Леей и Давидом — в ванной. Мальчика в ванну, сами на полу. Ариела с Майей — в гардеробе. Жарко. Няня приносила воду. Майя выходила, пряталась. Истерика. Боялась, что отец убьет.
«Я говорю: „Майя, вы его дети, он вас не тронет. Если убьет, то только нас“».
Побег
Джиган зашел в ванную. Удивился. Давид: прячемся, воры. Но Джиган не обратил внимания — уже ничего не осознавал. Ушел.
Все на втором этаже. Ариела почти не выходила. Оксана на связи: скоро освободят. Но никто не шел.
«Понимаем: ходят, нас никто не освобождает. Дети никакие. Я Нине Николаевне предложила: давайте через заднюю дверь. Гуськом. Я взяла Давида на руки — лестница крутая».
Ариела вышла. Лея прихватила кошку. Все на диване. Няня стучит в окно водителю: помоги вывести. Он не реагирует. Еще раз. Пошел через второй дом. Там каркас, лестница с платформами. Выбежали. В машину. Папа был в соседней комнате у Майи — где потом его нашли. Сели и уехали.
Оксана говорит: эти часы — самое страшное в ее жизни. Сейчас дети с ней. Подала иск об ограничении родительских прав. По улицам — с охраной. Джиган в рехабе. Скоро курс закончится. Он вернется в Москву. И этого боятся все.
