О The Sun слышали даже те, кто зарубежную прессу в руки не берёт. Британский таблоид всегда оказывается рядом, когда пахнет скандалом, сплетней, разводом и чужим грязным бельём — будь на месте героев актёры, спортсмены или политики. 🔥 С редакцией судился Джонни Депп, отстаивая себя в деле о клевете во время разбирательств с Эмбер Херд. И вот к этому сюжету подошёл британский режиссёр-хулиган, автор «На игле» и «28 лет спустя» Дэнни Бойл. В «Чернилах» он с лихим азартом показывает, как новый владелец и новый редактор переизобрели загнивающее издание в конце 1960-х, а заодно щедро пропитывает кадр ностальгией по эпохе печатной прессы. Журналисты, посмотревшие фильм на Венецианском кинофестивале, остались довольны. Ещё бы!
Флит-стрит, машинки и гул типографского оборудования
Флит-стрит в Лондоне охвачена звуком печатных машинок и гулом типографского оборудования. Не слишком мелодичный, но узнаваемый саундтрек создания новостей. В конце 1960-х по количеству копий в руках граждан в британской подземке лидировала Daily Mirror. 📰 Но возникло ощущение, что ситуацию можно изменить — по крайней мере, у австралийского дельца Руперта Мердока (Гай Пирс), который приобрел The Sun.
Он соблазняет ставкой и служебным «Ягуаром» белого воротничка Ларри Лэмба (Джек О’Коннелл) из уже упомянутой Daily Mirror. Обещает если не революцию в газетном деле, то хотя бы шумиху. А шумиха — разве этого мало для издания, которое вот-вот зачахнет? Но прежде чем чернила коснутся бумаги на станках в подвале, редакции надо набрать новую команду из старых специалистов. Ламб ходит по знакомым. Те закатывают глаза, смеются — и всё-таки решаются сменить место работы.
Пьеса, монтаж и профессионалы, которым хочется сплетен
Бойл загорелся идеей создать ленту о ребрендинге The Sun после того, как посмотрел одноименную пьесу Джеймса Грэма. Если верить словам создателей, пьеса куда более мрачная и циничная, чем «Чернила» на большом экране.
Авторский почерк узнается с первых кадров: ритмичный монтаж с инкрустацией хроникальных кадров, голландские углы и бодрый саундтрек. Всё это встречается с традицией кино о четвертой власти вроде «Всей президентской рати» — как-никак время действия накладывает отпечаток на визуальный код.
Первая половина картины с азартом и даже платонической влюбленностью следит за попытками собранных и строгих профессионалов, которые говорят о политике и спорте, перевернуть страницу и открыть краны постыдного удовольствия. Признаться хотя бы коллегам, что по вечерам хочется смотреть телевизор, читать гороскопы, сплетни и что-нибудь о боксе, который не до конца вышел из подполья. Харизматичные, фактурные и ироничные журналисты без труда очаровывают. 🎬 Отдельной похвалы заслуживает Клэр Фой, хотя ее героиня обошлась без прототипа — это собирательный образ нескольких сотрудниц редакции. Да и усталость от показного интеллектуализма берет свое. Порой хочется, чтобы медиа заглушали тревожные мысли, а не плодили новые.
Если вынести за скобки дурную славу The Sun — изменение фокуса внимания действительно выглядит журналистской нахальностью и смелостью говорить о том, о чем в печати не принято. Допустим, о сексе. 🎭 И Бойл с каким-то гуманистским участием приоткрывает двери редакции и кабинетов учредителей.
Второй раз на Лидо: Гай Пирс и сдержанный Мердок
Гай Пирс уже второй раз на Лидо выступает в роли мецената. Два года назад на Мостре состоялась премьера «Бруталиста», где актер сыграл финансового воротилу, который руководил талантом — тогда архитектором. 🤔 В «Чернилах» его Руперт Мердок получился персонажем куда более сдержанным в своих стремлениях и сговорчивым в вопросах вертикали власти.
Возможно, дело в том, что сам Мердок, который сегодня сколотил медиаимперию — владеет Fox Corporation и News Corp, изданиями The Wall Street Journal и The New York Post (через Dow Jones), британскими The Sun и The Times, — до сих пор жив. Хотя The Sun напрямую не касалась ни выпуска театральной постановки, ни съемок фильма, фигура Мердока выведена если не однозначно комплиментарно, то в сдержанных тонах и риторике «ничего личного, это бизнес».
Захват заложницы, этика и публичная порка
Задорная и едкая черная комедия о буднях редакции и журналистской вражде с Daily Mirror во второй половине неизбежно сворачивает к построению нового «Гражданина Кейна». Бойл оставляет Мердока фигурой второго плана и показывает, как Лэмб из энтузиаста, который не прочь похулиганить на развороте, приходит к сделке с совестью и гонится за ростом продаж.
Поворотным моментом в анамнезе The Sun становится непосредственное участие руководства газеты в деле о захвате заложницы — эпизод действительно случился в 1969 году. Жертвами вымогателей должны были стать Мердок и его жена, но по ошибке похитители схватили Мюриэль — супругу Алика МакКея, одного из руководителей компании. The Sun выбрала не оставлять дело только на ответственности полиции, а предала происшествие огласке в надежде на свидетельства соседей и случайных прохожих. 🗞️
В момент колющего выбора между прибылью и журналистской этикой Бойл не то чтобы совсем беспардонно переходит к осуждению и морализаторству. Но довольно назидательно меняет и курс, и интонацию, сводя «Чернила» к артикулированному заявлению и публичной порке.
Кокетство с постыдным удовольствием и сплетнями переходит к роли медиа в формировании общественного мнения и влиянию политической агитации. Итоги выборов в Великобритании (и не только) — во многом результат сфабрикованной на печатных страницах точки зрения. И с этим сложно поспорить, верно? Возможно, слоган The Sun «Win Free Love» и вполне резонирует с ранним Бойлом, но сегодня режиссер с презрением следит за раздробленностью общественных движений, как и в «28 лет спустя». «Чернила» он заканчивает сводками новостей, которые все равно прорвутся в жизнь, как бы ни хотелось читать гороскопы.
Организм редакции вместо гражданина Лэмба
При вроде точной мишени в боль более чем актуальную, фильм куда интереснее смотреть — мастерство режиссуры приковывает к экрану, — чем о нем рассуждать. 🎥 За прямолинейным высказыванием и медийной воронкой мнений теряется история о человеке и его моральных принципах. В отличие от Орсона Уэллса, Бойл снял фильм не о гражданине Лэмбе, а об организме редакции, где вместо крови циркулируют чернила.
