Если вы далеки от мира зарубежных печатных изданий, The Sun вы наверняка слышали. Британский таблоид всегда рядом, когда дело касается скандалов, сплетен, разводов и любого «грязного белья» актеров, спортсменов или политиков. С редакцией судился Джонни Депп по делу о клевете в ходе разбирательств с Эмбер Херд. 🎬 Британский режиссер-хулиган, автор «На игле» и «28 лет спустя» Дэнни Бойл в «Чернилах» с лихим азартом показывает, как новый владелец и новый редактор переизобрели загнивающее издание в конце 1960-х годов. А заодно щедро пропитывает кадр ностальгией по эпохе печатной прессы — на радость журналистам, которые посмотрели фильм на Венецианском кинофестивале.
📰 Получается не просто историческая зарисовка о газете. Это разговор о том, как делаются новости, как продается внимание и что остается от принципов, когда на кону оказывается тираж. Ну и ну: тема вроде бы локальная, британская, очень давняя, но вопросы всплывают до боли знакомые. Кто решает, что станет главным материалом? Где граница между журналистским азартом и циничной сделкой? И почему читателю так хочется отвлечься от тревожного, а не разбираться в нем?
Флит-стрит, ставка и служебный «Ягуар»
Флит-стрит в Лондоне охвачена звуком печатных машинок и гулом типографского оборудования. Не слишком мелодично, но узнаваемо — это саундтрек создания новостей. В конце 1960-х на первом месте по количеству копий в руках граждан в британской подземке лидировала Daily Mirror. Однако возникло ощущение, что ситуацию можно изменить. По крайней мере, у австралийского дельца Руперта Мердока (Гай Пирс), который приобрел The Sun.
Он соблазняет ставкой и служебным «Ягуаром» белого воротничка Ларри Лэмба (Джек О’Коннелл) из уже упомянутой Daily Mirror. Обещает вместе если не устроить революцию в газетном деле, то хотя бы поднять шумиху. Но прежде чем чернила коснутся бумаги на станках в подвале, редакции надо набрать новую команду из старых специалистов. Ламб ходит по знакомым, которые закатывают глаза и смеются, но в итоге решаются сменить место работы.
Разве не идеальный зачин для рассказа о четвертой власти? Еще какой. Ставка, машина, амбиции — и люди, которые вроде бы устали, но все равно не могут устоять перед возможностью перевернуть страницу.
Редакция как организм, а не гражданин Лэмб
Бойл загорелся идеей создать ленту о ребрендинге The Sun после того, как посмотрел одноименную пьесу Джеймса Грэма. Если верить словам создателей, та пьеса куда более мрачная и циничная, чем «Чернила» на большом экране. Авторский почерк узнается с первых кадров: ритмичный монтаж с инкрустацией хроникальных кадров, голландские углы и бодрый саундтрек встречаются с традицией кино о четвертой власти вроде «Всей президентской рати». Как-никак время действия накладывает отпечаток на визуальный код.
Первая половина картины с азартом и даже платонической влюбленностью следит за попытками собранных и строгих профессионалов, которые говорят о политике и спорте, перевернуть страницу и открыть краны постыдного удовольствия. Признаться хотя бы коллегам, что по вечерам хочется смотреть телевизор, читать гороскопы, сплетни и что-нибудь о боксе, который не до конца вышел из подполья. Харизматичные, фактурные и ироничные журналисты без труда очаровывают.
🤔 Отдельной похвалы заслуживает Клэр Фой, хотя ее героиня обошлась без прототипа — это собирательный образ нескольких сотрудниц редакции. 🧠 Да и усталость от показного интеллектуализма берет свое: порой хочется, чтобы медиа заглушали тревожные мысли, а не плодили новые. Если вынести за скобки дурную славу The Sun, изменение фокуса внимания действительно выглядит журналистской нахальностью и смелостью говорить о том, о чем в печати не принято. Допустим, о сексе. И Бойл с каким-то гуманистским участием приоткрывает двери редакции и кабинетов учредителей.
Гай Пирс и Мердок без лишнего пафоса
Гай Пирс уже второй раз на Лидо выступает в роли мецената. Два года назад на Мостре состоялась премьера «Бруталиста», где актер сыграл финансового воротилу, который руководил талантом — тогда архитектором. В «Чернилах» его Руперт Мердок получился персонажем куда более сдержанным в своих стремлениях и сговорчивым в вопросах вертикали власти.
Возможно, дело в том, что сам Мердок, который сегодня сколотил медиаимперию, до сих пор жив. Он владеет Fox Corporation и News Corp, изданиями The Wall Street Journal и The New York Post через Dow Jones, британскими The Sun и The Times. Хотя The Sun напрямую не касалась ни выпуска театральной постановки, ни съемок фильма, фигура Мердока выведена если не однозначно комплиментарно, то в сдержанных тонах и риторике «ничего личного, это бизнес».
📉 И это любопытный ход. Никакой карикатуры, никакого злодейского смеха. Есть делец, есть логика бизнеса, есть газета, которая должна продаваться. А что там с моралью? Об этом фильм спросит позже — и, кажется, уже не так насмешливо.
Дело о заложнице, этика и публичная порка
Задорная и едкая черная комедия о буднях редакции и журналистской вражде с Daily Mirror во второй половине неизбежно сворачивает к построению нового «Гражданина Кейна». Бойл оставляет Мердока фигурой второго плана и показывает, как Лэмб из энтузиаста, который не прочь похулиганить на развороте, приходит к сделке с совестью и гонится за ростом продаж.
Поворотным моментом в анамнезе The Sun становится непосредственное участие руководства газеты в деле о захвате заложницы. Эпизод действительно случился в 1969 году. Жертвами вымогателей должны были стать Мердок и его жена, но по ошибке похитители схватили Мюриэль — супругу Алика МакКея, одного из руководителей компании. The Sun выбрала не оставлять дело только на ответственности полиции, а предала происшествие огласке в надежде на свидетельства соседей и случайных прохожих.
💥 В момент колющего выбора между прибылью и журналистской этикой Бойл не то чтобы совсем беспардонно переходит к осуждению и морализаторству, но довольно назидательно меняет и курс, и интонацию. «Чернила» сводятся к артикулированному заявлению и публичной порке. Кокетство с постыдным удовольствием и сплетнями переходит к роли медиа в формировании общественного мнения и влиянию политической агитации.
🗞 Итоги выборов в Великобритании и не только — во многом результат сфабрикованной на печатных страницах точки зрения. И с этим сложно поспорить. Возможно, слоган The Sun «Win Free Love» и вполне резонирует с ранним Бойлом, но сегодня режиссер с презрением следит за раздробленностью общественных движений, как и в «28 лет спустя». Ага, вот тут фильм перестает подмигивать и начинает указывать пальцем.
Сводки, которые все равно прорвутся
😅 «Чернила» Бойл заканчивает сводками новостей, которые все равно прорвутся в жизнь, как бы ни хотелось читать гороскопы. И в этом финальном жесте есть что-то куда более тревожное, чем в газетных шалостях первой половины. Хочется отвлечься? Хочется. Но реальность не спрашивает.
При вроде точной мишени в боль более чем актуальную, фильм куда интереснее смотреть — мастерство режиссуры приковывает к экрану, — чем о нем рассуждать. За прямолинейным высказыванием и медийной воронкой мнений теряется история о человеке и его моральных принципах. В отличие от Орсона Уэллса, Бойл снял фильм не о гражданине Лэмбе, а об организме редакции, где вместо крови циркулируют чернила.
🎥 И да, после такого кино начинаешь иначе смотреть на любую газетную полосу. Кто ее придумал? Зачем? Что осталось за кадром? Вопросы простые, но именно они не дают «Чернилам» превратиться в ностальгическую открытку. Печатные машинки смолкают, а разговор продолжается.
