Париж, 1928-й. На одной из центральных площадей крутится шапито, а на помосте — девушка, через тело которой пропускают электрический ток. Её зовут Сюзан, и она за деньги целует всех желающих. Представление называется красиво и нагло: Электрическая Венера. ⚡ Провинциалка без образования, она знает одно — нужно выжить. И, пожалуй, ещё одно: врать надо убедительно.
Шапито, ток и большой обман
Аттракцион простой и жестокий: поцелуй — и разряд. Других вариантов заработка у героини, судя по всему, нет.
Однажды Сюзан случайно выдаёт себя за медиума. И помогает пьяному скорбящему художнику Антуану связаться с духом погибшей супруги Ирэн. Так начинается цепочка совпадений, из которых и состоит вся эта история.
Дальше — внимание, ключевой поворот. Арт-дилер Арман просит циркачку встречаться с тоскующим вдовцом регулярно. Сюзан была бы рада перестать дурить живописца, но отказаться не выходит. А Антуан, воодушевлённый общением с почившей возлюбленной, снова начинает рисовать. Ложь работает как лекарство. Пока работает.
Завязка немного циничная, немного наивная — и очень французская.
Сальвадори в привычном репертуаре
Пьер Сальвадори не относится к первому эшелону французских режиссёров. Но он давно и уверенно занимает собственную нишу: жанровое кино, отношения, юмор. Тут он как рыба в воде. 🎭 И с Одри Тоту сотрудничает регулярно.
Вспомним хотя бы «Роковую красотку» — ромком о зарождении чувств между авантюристкой и служащим отеля. Или «Случайный роман», где дочь пыталась вывести мать из депрессии, а нашла любовь. «Нежная рука закона» из «Двухнедельника режиссёров» Канн: молодая полицейская инспекторка помогает встать на ноги невинно осуждённому парню. А «Банда супергероев» — приключенческая комедия про компанию детей и диверсию на заводе, заметно выбивающаяся из прочей фильмографии француза.
Идея «Электрического поцелуя» принадлежит Ребекке Злотовски («Частная жизнь», «Планетариум») и Робену Кампийо («120 ударов в минуту», «Мальчики с Востока»). Над сценарием Сальвадори работал с постоянным соавтором Бенуа Граффином, а также с Бенжамином Шарби («Предчувствие», «Моя бывшая подружка»).
Два временных пласта и одна ложь на троих
Сюзан находит дневник погибшей Ирэн. И узнаёт историю знакомства, развития романа и трагического финала пары. Циркачка отчасти копирует поведение прежней возлюбленной Антуана — и продолжает кружить скорбящему художнику голову. Во время сеансов Ирэн якобы проникает в тело Сюзан. А медиум говорит с вдовцом и для пущей убедительности выдаёт детали отношений, которые знала только умершая. Страшно? Нет. Печально.
Обманывает Антуана и Арман — арт-дилер и по совместительству друг. Ложь здесь выдаётся за благо, которое может излечить старые незаживающие сердечные раны.
Если приглядеться, несчастен в кадре не только всё ещё страдающий по возлюбленной Антуан. Неспокойно на душе у одинокого Армана. А Сюзан ещё в подростковые годы родители продали в цирк. В настоящем артистка получает регулярные разряды тока и ожоги на руках за сущие копейки. 🎪 Случай и цепочка забавных обстоятельств помогают трём запутавшимся печальным героям обрести если не счастье, то надежду.
Париж, который ещё помнит войну
Зрители знакомятся с Парижем 1928 года и городом во времена сразу после окончания Первой мировой. Авторы напрямую о войне не говорят. Но после сражений Арман хромает и ходит с тростью, а горе Антуана рифмуется со страданиями всей страны. Первая мировая навсегда изменила мир — это чувствуется.
При этом «Электрический поцелуй» хоть и внимательно относится ко времени, но вслед за голливудскими комедиями Эрнста Любича и Билли Уайлдера делает трагическое прошлое лишь фоном. Сальвадори вообще удачно смешивает приметы голливудской мелодрамы 1930-х и 1940-х с более современными французскими аналогами. Ловкий фокус, ничего не скажешь.
Кстати, цирковой сеттинг — ход сильный. Он позволяет не обращать внимания на многие сюжетные допущения. В 1920-е и 1930-е спиритизм и увлечение потусторонним миром были распространены не только в Европе, но и на американском континенте. Потому наивное поведение главного героя, который далеко не сразу замечает аферу, вполне вписывается в законы времени. Ромком в целом предполагает солидную долю условности — так что мистика и волшебство совпадений картине даже к лицу. По легкомысленности и чудачествам главных героев «Электрический поцелуй» напоминает французские хиты нулевых — «Амели» и «Влюбись в меня, если осмелишься». ✨
Что остаётся после сеанса
Премьера «Электрического поцелуя» состоялась на открытии Каннского фестиваля этого года. Обычно в первый день престижного киносмотра на Лазурном берегу показывают не медитативные сложноустроенные драмы, а бодрые зрительские хиты с не самым хитрым сюжетом. Нынешний год исключением не стал. 🎬 И это, пожалуй, правильно.
«Электрический поцелуй» радует отличными актёрскими работами, а также бодрым темпом. За будущее центральных персонажей сложно не переживать. 😊 Конечно, это не новое слово в жанре. Но игривая картина позволяет забыть о ежедневных заботах и отдаться магии великой иллюзии. А что ещё нужно в конце длинного дня?
Актёры, к слову, держат внимание без нажима. Анаис Демустье, Пио Мармай и Жиль Леллуш существуют в кадре слаженно. Веришь и циркачке с обожжёнными руками, и художнику, и хромому дельцу с тростью.
Благодаря цирковым трюкам и электрическому заряду Сальвадори пытается воскресить переживающий не лучшие времена жанр ромкома. Получится ли у него? Если принять условности французского зрительского кино и снисходительно отнестись к сценарию, картина подарит пару часов в компании обаятельных чудаков. 🎩
