Венецианский кинофестиваль в этом году оказался в эпицентре не столько кинематографических, сколько репутационных бурь. После того как Берлинале пошатнулся из-за заявлений Вима Вендерса, а Канны с Венецией настороженно ждали неудобных вопросов об искусстве и политике, Мостра, казалось, должна была стать островком спокойствия. Но не тут-то было! Программа основного конкурса вызвала новую волну медийных уколов: всего одна женщина-режиссёр в главной сетке. Отдуваться пришлось председательнице жюри Мэгги Джилленхол, которая вышла к прессе в одиночку на усечённой пресс-конференции. Вышло неловко, не слишком остроумно, а потому две награды фильма «Незнакомая женщина» — «Золотой лев» и кубок Вольпи за лучшую женскую роль — поначалу многие восприняли как чисто политический жест. Давайте разберёмся, есть ли здесь конъюнктура или картина действительно заслуживает и статуэток, и широкого проката.
Победителей не судят? А если судить по совести?
⏳ 1945 год. Копенгаген утопает в красных датских флагах — оккупация наконец-то закончилась. Няня Мари, которую играет потрясающая Матильда Арсель, идёт по улице со своей подопечной и уворачивается от ликующих патриотов. Казалось бы, вот оно, счастье, но в личное освобождение женщина поверить не может. Она работает гувернанткой в доме вдовца и владельца фабрики перчаток Кристиана (Карстен Бьорнлунн) и вот-вот сама начнёт давать указания прислуге, вступив в законный брак. А пока совмещает дневную работу по дому с ночами в хозяйской спальне. Осталось подогнать по фигуре свадебное платье почившей супруги — и наступит новая жизнь. Свободная ли? 😔
Прошлое дергает Мари за подол пальто прямо в трамвае: она встречает старого знакомого, который грозится раскрыть её постыдный секрет. И вот здесь начинается самое интересное. Практически все фильмы конкурса Венецианского кинофестиваля так или иначе касались серых зон, моральных дилемм, груза чувства вины и последствий страшных поступков, с которыми придётся учиться жить дальше. Смурной мужчина в исполнении Джона Малковича в «Дикой лошади» Мартина МакДоны раздумывал о том, может ли агент ЦРУ попасть в рай, ведущий Крис Хэнсен (Роберт Паттинсон) ставил рейтинги выше профессиональной этики в «Прайм-тайме», а в «Возвращаясь в Буэнос-Айрес» мужчина, прошедший через пытки хунты в 1970-х, должен дать показания на суде и сознаться в собственных грехах. Все эти картины соприкасаются с реальностью и обращаются к страшным эпизодам истории, которые в учебниках стремятся поделить на правых и виноватых, избегая нравственных ловушек.
Маленький человек в большой системе
Датская режиссёрка Майя Эль-Туки («Королева сердец», «Корона») создаёт байопик женщины, которую никто не знал по имени и которую можно было не заметить в толпе прохожих. И это не просто историческая драма, а настоящий психологический триллер на уровне ощущений. После капитуляции нацистской Германии на оккупированных территориях началась охота на пособников Вермахта. Отдельной категорией преследования стал «горизонтальный коллаборационизм» — публичное унижение и даже тюремное заключение настигло женщин, состоявших в интимной связи с солдатами Третьего рейха. В Дании их называли feltmadrasser — «полевые матрасы». 💔
Мари то и дело видит, как датчанкам сбривают волосы, срывают одежду и рисуют свастики на голых телах с одобрения зрителей гражданской казни. Кольцо подозрений вокруг коллаборационистов непрерывно сужается — одного из рабочих с фабрики жениха подозревают в подельничестве, при том что сам господин не остановил предприятие и продолжал продавать и производить перчатки во время оккупации. Вот такая двойная мораль! Эль-Туки, воссоздавая в кадре обстановку мира после войны, не то чтобы выбирает политику художественного невмешательства, но избегает безоговорочных оценок — как осуждений, так и оправданий. Скорее режиссёрка передаёт абсолютное чувство тревоги своей героини, от которого становится душно и тесно, будто оккупация её тела не закончена.
Тело как поле боя: киноязык угнетения
Не подходящее по размеру платье, узкие коридоры, флаги, которые не дают пройти по улицам. Мари выглядит маленьким объектом в большой системе, где с трудом может найти себе место, — остаётся приспосабливаться, поддерживать свою объектность и прятаться за слоями функций. «Женское тело как поле боя» — формула, обозначенная Майей Эль-Туки в наградной речи, лучше всего описывает и режиссёрский метод, и посыл картины. И это не просто красивая фраза, а ключ ко всему фильму.
В одной из первых сцен, когда Мари приходит к новому врачу-гинекологу за обезболивающей микстурой, задаётся киноязык: камера выбирает делить физиологическое и человеческое. Будто показывая, как тело существует само по себе, в отрыве от разума, имени и положения. 🤔 «Незнакомая женщина» постепенно воспроизводит процесс дегуманизации абсолютно на разных уровнях — социальном, интимном и экзистенциальном. Мари и сама пытается размыть и уничтожить свою личность и сохранить лишь роли, пригодные для выживания в заданных условиях: любовница, воспитательница, соседка. А потом пытается оградить и дочку своего мужа от того, чтобы и её тело стало общественным — пусть пока речь идёт о детском любопытстве к физиологии. Это ли не трагедия?
Сравнения и выводы: без права голоса
Фильм Майи Эль-Туки действительно бьёт по уязвимым местам, заглядывает за спину героизму и пытается исследовать, что значит быть узником обстоятельств с неугасающим инстинктом самосохранения. В чём-то «Неизвестная женщина» пересекается с другой датской картиной о последствиях войны — «Девушка с иглой» Магнуса Фон Хорна, в чём-то заходит на территорию киноромана «Звук падения» Маши Шилински, которая тоже оторвала телесность от духовности, но скорее стремилась взмыть ввысь. Эль-Туки пытается, напротив, заземлиться и среди безликих забитых фигур найти персоналии — без права голоса, без социального лифта и без безболезненного выхода из капкана эпохи глобальных исторических событий. 🎬
Так заслуживает ли фильм своих наград? Думается, да. Это не конъюнктурный жест, а честная история о том, как женщина пытается выжить в мире, который хочет видеть её только телом — полем боя, трофеем или матрасом. И если после просмотра вам захочется пересмотреть своё отношение к послевоенной истории, значит, кино достигло цели. 🏆
