Наследие польских классиков Кшиштофа Кесьлевского и Кшиштофа Песевича в этом году проросло сразу в двух фестивальных программах. В основном конкурсе Канн показали «Параллельные истории» Асгара Фархади, в Венеции — «Возможную любовь» Ли Чхан-дона. И та, и другая картины — своеобразные оммажи разным частям «Декалога», шестой и десятой соответственно. Но не будем говорить о ремейках в авторском сегменте: пожалуй, преемственность нужна скорее для начала нового разговора о старых как мир грехах. Титр «Не возжелай» предваряет картину Чхан-дона, а сам фильм закономерно продолжает: «дома ближнего твоего; жены ближнего твоего, ни поля его…»
Трагедия без срока давности
Два года назад на промышленном предприятии случилась забастовка. И это не выдумка сценаристов: сценарий отталкивался от реальной стачки на SsangYong Motor в 2009 году. Причина — массовые увольнения. Были рукотворные плакаты, хоры детей заводчан и прочие мирные активности, которые привели к подавлению стачки с рукоприкладством и травмами. События эти — не фон, а фундамент, на котором держится вся драма.
Бывший сотрудник предприятия Хо-сок (Соль Ген-гу из «Оазиса») и его жена Ми-ок (Чон До-ен из «Тайного сияния») приезжают на похороны сослуживца, который свел счеты с жизнью от отсутствия перспектив и безденежья — что не проговаривается напрямую, но объяснять не нужно. На панихиде 😔 в кругу синих воротничков выделяются опрятная женщина и оператор. Е-джи (Чо Е-джон) — документалистка, которая готовит проект о сокращении рабочих мест, автоматизации и прочих нововведениях, сказывающихся на человеческих ресурсах.
Исхудавшая, но жизнестойкая и даже как-то печально жизнерадостная Ми-ок и ее неразговорчивый муж, в котором алкоголь пробуждает агрессию, кажутся даме лучшими героями для фильма. Осталось уговорить Хо-сока 🤔 дать интервью. И вот тут-то и начинается самое интересное.
Сословие на сословии
Жанр «ешь богатых» в голливудском кино чаще всего превращается в одноразовые анекдоты и потешные карикатуры. Но режиссеры из Кореи раз за разом демонстрируют осознанное социальное неравнодушие и вдумчивое изучение расслоения, которое невозможно ни преодолеть, ни даже сократить, как ни пытайся. Из «Паразитов» Пон Чжун-хо в «Возможную любовь» перекочевала актриса Чо Е-джон с идеальной стрижкой и сдержанной улыбкой. Пак Чхан-ук в Венеции прошлого года с «Методом исключения», как и Ли Чхан-дон, говорил об эпидемии безработицы в стране, от которой нет лекарства.
Чхан-дон не выбирает обличительную интонацию и сатирический памфлет. Он скорее играет на струнах пролетарской грусти: звучит мелодия, созвучная Аки Каурисмяки, — особенно в сцене с караоке во второй половине фильма. Но к ней еще нужно прийти, и путь этот неблизкий.
Вслед за Е-джи Хо-сок и Ми-ок знакомятся с ее супругом — красивым, широкоплечим и уверенным, «как Стив Джобс», Сан-у (Чо Ин-сон). Формально документальный фильм снимается на гранты, но едва ли Е-джи действительно нужны дотации: муж-бизнесмен с легкостью покроет любые расходы. Работа по плану Е-джи постепенно должна перерасти в искреннюю и бескорыстную дружбу — семьи вместе ужинают, ходят в гости, сын пролетариев Чхоль 🐕 с радостью треплет за ушком Блю, ретривера состоятельных господ.
Без фаворитов
При этом Ли Чхан-дон, как и Кристиан Мунджиу во «Фьорде» (победитель Каннского кинофестиваля), не выбирает фаворитов. Но, в отличие от румына, со своими персонажами обращается куда более ласково и человечно. Смотрит на них не как на «образцовых» представителей разных классов, а как на людей с определенным воспитанием и набором определяющих привычек. Гардероб Е-джи 🤨 выглядит слишком броским на фоне заводских помещений и робы рабочих: чрезмерно выделяться на общем плане странно для документалистки, отчасти даже непрофессионально. Хо-сок и Ми-ок выпивают только дома, чтобы избежать сцен, которые может устроить муж в состоянии алкогольного опьянения и подавленной злости.
От Ли Чхан-дона впору ждать обнажения худших черт, каких-то пороков, глубин души, которые выплескиваются наружу под давлением отчаяния. И зависть 😮 действительно то и дело дергает Ми-ок за локоть. Женщина ищет в Интернете, сколько стоит сумка новой знакомой, или вдохновенно фотографирует каждый совместный завтрак. Но вместо злорадства и желания наказать за (не)заслуженное благосостояние сквозит скорее легкая обида и даже какое-то антропологическое любопытство: неужели жизнь может быть такой?
Комом в горле
Комом в горле застряло происшествие на фабрике. Хо-сок не только не готов дать интервью, но и не решается воспользоваться положенной психотерапевтической помощью — а новые друзья вдруг помогают случиться сдвигу. Е-джин не превращается ни в альтруистическую спасительницу, ни в карикатуру на мадам с серебряной ложкой во рту.
Хотя без потребительской жилки не обошлось: она старается запечатлеть на камеру каждый дискомфортный, окрашенный стыдом момент. Как Чхоль 😅 не справляется на показательном выступлении тхэквондо или Хо-сок перебирает с выпивкой — то ли из журналистской жадности, то ли чтобы потешить эго. Как бы Е-джин ни переступала границы, она искренне и, конечно, наивно верит, что может помочь.
Любовь как гипотеза
Любовь кажется действительно возможной при всей полярности. Хотя бы потому, что общение, которое не может идти гладко, все же меняет обе стороны диалога. 💔 Но взаимопонимание остается гипотезой, сослагательным наклонением. Ли Чхан-дон приходит отнюдь не к оптимистичной, но к какой-то заземленной полифонии социального беспокойства. Обойдясь без радикальных жестов, обескураживающего насилия или обвинительных приговоров.
Возможно, что-то очень важное осталось за кадром этого киноромана. Как документалистка выбирает, что больше произведет впечатление, так и Ли Чхан-дон оставляет Хо-соку и Ми-ок их секреты. Секреты, 🦋 которые как бабочки порхают в воспоминаниях об их молодости, оставшейся так далеко позади.
