1987 год. Американский разведывательный самолет сбивают над территорией СССР. Пилот Трой Келли (Райан Рейнольдс) находит убежище у Николая Устинова (Кеннет Брана) — экс-агента КГБ, у которого свои счеты с начальством. Николай тайно мечтает перебраться в США и потому всячески помогает Трою выжить. По следам американца, застрявшего в тысячах километров от границы, уже идет советский агент Александр (Марцин Дорочинский). Напарники вынуждены нестись по заснеженным просторам Советского Союза, чтобы добраться до безопасного места. Вот на таком нехитром топливе и разгоняется «Мэйдэй» — боевик Джона Фрэнсиса Дейли и Джонатана Голдштейна. ❄️
Холодная война снова в фокусе
Холодная война в эпоху гласности и ядерного разоружения стала новой точкой кинематографического фокуса. От нашумевшего «Тетриса» про Роджерса и Пажитнова до драмы «На грани войны» об историческом саммите Горбачева и Рейгана — Голливуд явно соскучился по второй половине 1980-х. «Мэйдэй» не отстает от этих трендов и продолжает проводить параллели со странным временем, в котором сочетались параноидальный страх взаимного уничтожения и долгожданная надежда на разрядку. Сама эпоха — уже готовый жанр. Осталось только выбрать тон. И вот тут начинается самое интересное.
С одной стороны — апокалипсис на расстоянии одной кнопки. С другой — воздух свободы, гласность, разговоры о мире. Как это совместить в одном фильме? Авторы решают просто: не совмещать. Они берут декорации и превращают их в аттракцион. Историческая подоплека остается где-то на обочине, а на первый план выходит беготня по снегу, погони и перестрелки. Может, для боевика этого и достаточно? Вопрос открытый. Но если ты сам вызываешь дух эпохи, отвечать за него придется.
Балалайка, медведи и Брюс Спрингстин
Главные герои «Мэйдэя» катаются по СССР, уворачиваются от пуль, пускают машины под лед или, например, похищают ракетный тягач с ядерным оружием. 🚀 С такой же самонадеянностью режиссеры Джон Фрэнсис Дейли и Джонатан Голдштейн — авторы фэнтези «Подземелья и драконы: Честь среди воров» и комедии «Ночные игры» — путешествуют по жанрам. Разумеется, «Мэйдэй» оставляет всякую надежду на реализм и отправляет зрителя по гипотетическому Советскому Союзу — комиксному и пропущенному через ворох идеологических штампов. Наверное, так не разрасталась вширь клюква аж со времен уморительной «Красной жары» со Шварценеггером. А в чем-то авторы нового боевика зашли еще дальше: балалайка, медведи и водка могут показаться цветочками.
Кеннет Брана, известный поклонник ролей русских антагонистов («Джек Райан: Теория хаоса», «Довод»), раскрывается как добродушный и гостеприимный фанат Америки. 🎬 Обклеил берлогу постерами зарубежных фильмов, гоняет под Брюса Спрингстина по тайге. Говорит, конечно же, на безупречном английском и прекрасно понимает нежданного заокеанского гостя. Ну а как иначе? Русский без акцента — давняя голливудская классика.
Райан Рейнольдс — Том Круз стриминговой отделки — постоянно напоминает помощнику о преимуществах капитализма и индивидуализма. А перед зрителем тем временем проносятся серые ландшафты социалистических построек, словно сгенерированные ИИ. Другой не менее важный нюанс про Тома Круза: «Мэйдэй» ищет вдохновение не в четвертой части серии «Миссия невыполнима», где Хант носился по Москве, а в старомодном американском мачизме «Топ Гана». Видеокассета с ним, разумеется, имеется у Николая. Для советского обитателя таежной избушки, чаще слушающего Born in the USA Спрингстина, чем речи аппаратчиков, нет ничего лучше, чем «Топ Ган» сделать былью, — поэтому к фильму прилагается сцена посадки самолета на авианосец. ✈️
Куда ведут кабаки, озера и монументы Ленину
«Мэйдэй» пускает зрителя по кабакам, деревням, озерам и бесконечным монументам Ленину. Но так и не приводит к желанной точке — раскрытию обещанного комедийного потенциала. Ошибка в первую очередь в наивном расчете. Сделать эпоху разрядки смешной едва ли представляется возможным. Ну правда, как шутить про взаимное уничтожение? Брана оставляет Шекспира и опускается до уровня «Дэдпула». Рейнольдс же выйти из амплуа катастрофически не может — остроты пилота утомляют.
И вот ведь парадокс. Фильм вроде бы хочет быть легким, а выходит натужным. Хочет быть ироничным — а получается вторичным. Герои несутся сквозь снега, шутят, стреляют, но за этим мельтешением не видно ни характеров, ни ставок. А ведь у обоих, кажется, есть личная драма: счеты с начальством у Николая, желание выжить у Троя. Но нет. Не до этого. Сценарий торопит, остроты сыплются одна за другой, а глубина где-то теряется по дороге.
Драки с хореографией и математическая камера
В «Мэйдэй» есть сцены драк, поставлены они даже с хореографической хваткой. Но фильму мешает нарочитая искусственность, заданная стриминговым стандартом: почти каждый ракурс и пролет камеры предсказуемы, рассчитаны буквально математически. Да и много ли любопытного в самой диспозиции? Брана — советский стальной терминатор, а Рейнольдс — незадачливый американец, обреченный на абсурдные приключения в социалистическом блоке. 🤖 Ощущение, что фильм собран из готовых деталей: вот вам погони, вот перестрелки, вот сугробы, вот пара шуток от звезды. Работает ли это? Отчасти. Но как-то без души.
Стереотипы против стереотипов
Боевик делает ожидаемый ход, одним махом разрушая привычные клише (например, о злых русских и хороших американцах), но тут же заменяет их другими. Все, чего хотят герои, — сбросить хвост и пообедать в «Макдоналдсе» где-нибудь у Капитолия. 🍔 «Мэйдэй» призывает не верить стереотипам из американских экшенов 1980-х, но при этом сам пытается воссоздать их стилистику и нарративы, пусть и в более пластиковом изводе.
Вот такая диалектика. Осуждаем клюкву — и тут же лепим свою. Узнаваемо, не правда ли? Холодная война закончилась, а её декорации всё ещё исправно работают на экране. Тем обиднее, что потенциал у материала был: два хороших актера, любопытная эпоха, простор для иронии. Но получилось то, что получилось. 🎯
