🎬 Есть в мировом кинематографе особая порода режиссеров — те, кто способен превратить самую мрачную страницу человеческой истории в подобие ярмарочного балагана. Вернер Херцог, человек-легенда, человек-айсберг, казалось бы, знает о темных закоулках сознания все. Но что происходит, когда маститый документалист берется за игровое кино о реальном психиатрическом казусе? Ответ, увы, неутешителен.
Помните курьез прошлого года? Джим Джармуш с «Отцом мать сестрой братом» не попал в основной конкурс Канн, обиделся и уехал в Венецию за «Львом». И ведь увез! Молния тогда ударила дважды — в самолюбие отборщиков и в копилку режиссера. Теперь похожий сценарий разыграли с картиной Херцога под интригующим названием «Браный услюдок». Отказ от спецпоказов на Круазетт, переезд на Лидо… Но чуда не случилось. 🎭 Успех ленты сомнителен, как и сам подход к реальной истории.
Сестры, которые хотели стать одним целым
Джоан и Джин, блистательно сыгранные Руни и Кейт Мара, — это не просто сестры. Это два тела, одна душа и, кажется, один чайник на двоих. Они ставят его в четыре руки, укрощают пылесос (не всегда удачно, надо признать) и влюбляются синхронно в одного мужчину — Орландо Блума, который от такой двойной дозы обожания предпочитает ретироваться куда подальше. Девицы Холбрук свято верят: насильно мил будешь. Остановить их тягу к душевной и телесной близости может разве что судебный запрет. Или здравый смысл. Но его, кажется, в этом уравнении нет.
Кто же они, эти загадочные Джоан и Джин? За именем — реальная история сестер из Йоркшира, Греты и Фриды Чаплин. В 1981 году они попали на суд, и там случилась та самая «браный услюдок» — синхронная оговорка, ставшая локальной сенсацией. Близняшки говорили в унисон, дополняли друг друга с полуслова и не мыслили себе раздельного существования. Врачи разводили руками: эротомания? Психоз? Folie à deux — редкое расстройство, когда бред передается от одного человека другому? Диагноз так и не поставили. Зато журналисты, соседи и телевизионщики сделали из сестер шоу. Теперь вот и кинематографисты подтянулись.
Реальность, стертая до неузнаваемости
Херцога эта история зацепила еще в 80-х. Он даже познакомился с женщинами лично. Но — вот парадокс! — для реализации замысла выбрал не документальную форму, а игровую. Почему? Объяснить сложно. С точки зрения драматургии режиссера абсолютно не волнуют истоки состояния героинь. Что привело их к столь монолитному союзу? Какие демоны внутри? Не важно. Личности Джоан и Джин стерты — буквально и фигурально. Смена имен будто освобождает автора от этической ответственности перед реальными женщинами. Высшая форма созависимости превращается в кинематографический прикол. 🤡 Шапито начала XX века, чудо чудесное, забавные существа — вот кем предстают героини. Сочувствие? Сострадание? Увы, не к женщинам в ментальном плену, а к милым зверушкам в клетке.
Кейт и Руни Мара тараторят заученные реплики, копируют мимику друг друга, синхронизируют пластику рук. По-актерски это вызов, согласен. Такой случается не в каждой карьере. Но формальный трюк без драматургической подпитки превращается в аттракцион талантов. Красиво? Да. Глубоко? Не очень. 😕
Кто в кадре главнее?
И вот что особенно несправедливо: Руни, любимица Финчера и Хейнса, явно получила центральное место. Ее лицо — в фокусе, ее эмоции — крупным планом. Кейт, менее титулованная, чаще повернута в профиль. Даже в симбиозе двуединства кто-то оказывается главнее. Ирония? Или подсознательное ранжирование? Вопрос риторический.
Весь ритуал преследования мужчины мечты — это облегченная версия «Обсессии». Джоан и Джин караулят у крыльца, устраивают поджоги, чинят пакости бедному джентльмену. Но показано это с любованием, почти с отцовским умилением. Как будто перед нами Амели Пулен, подменяющая тапочки вредному лавочнику. Херцог не скрывает: он создает сказку о девушках, которым не нашлось места в нашем мире. Они ищут свой собственный. Судебный процесс забывается быстро, а странствия героинь приводят к пещере чудес и поискам новой (не)взаимной любви.
Сказка или диагноз?
Обвинять маститого режиссера в мизогинии или мэнсплейнинге не хочется. Мужчины, бесконечно объясняющие глупышкам, как жить, — это уже общее место. Но сложно отделаться от ощущения: ради циркового трюка с сестрами Мара Херцог смалодушничал. Пусть и руководствовался благими помыслами. При определенной наивности щебет Джин и Джоан может показаться милой причудой. Они — посланницы из волшебных краев, куда не ступала нога человека. ✨
«Браного услюдка» предваряет титр о посвящении Дэвиду Линчу. И правда: девицы Холбрук могли бы прижиться где-то в Твин Пиксе и печь пироги в четыре руки. Если бы миф о двух сестрах, мечтавших стать одной, до конца покинул наше измерение и устремился в космос видений внутри и вне, экранные Джоан и Джин только выиграли бы. Но увы. Херцог остался на полпути между реальностью и грезой. И это, пожалуй, главная потеря картины. 🎪
