Фестивальные приметы — штука забавная. Год назад «Отец мать сестра брат» не взяли в основной конкурс Канн. Джим Джармуш огорчился, рассердился и уехал в Венецию, где взял главную награду Мостры. В этом году сценарий почти повторился с фильмом Вернера Херцога «Браный услюдок». Отказавшись от спецпоказов на Круазетт, ленту отправили в конкурс на Лидо. Но молния не бьет в одно место дважды: увы, успех картины сомнителен, как и подход к реальной истории. 🎬
Сестры, которые хотели стать одним целым
Джоан и Джин (Руни и Кейт Мара) — сестры, которые изо всех сил стараются стать одним человеком. Внешнее сходство, прически, платья ретро-покроя, идеально подобранные пуговицы — все подчинено догмату идентичности. Они ставят чайник в четыре руки, укрощают пылесос (не всегда успешно) и влюбляются до беспамятства в одного мужчину (Орландо Блум). Тот, увидев столь пылкую привязанность, бежит от ответственности в квадрате. 😅 Джоан и Джин уверены: насильно мил однажды будешь. Остановить тягу к душевной и телесной близости может только судебный запрет.
Реальная история Греты и Фриды Чаплин
«Браный услюдок» — синхронная оговорка, которую сделали сестрицы из Йоркшира Грета и Фрида Чаплин на суде в 1981 году. Близняшки поразительным и не совсем объяснимым образом говорили в унисон, дополняли друг друга и не могли представить сепарацию. Врачи, социальные работники и ученые так и не нашли медицинское объяснение. Психиатры говорили о форме психоза, эротомании и folie à deux — редком расстройстве, при котором бредовые идеи передаются от одного человека другому. Но финальный диагноз так и не был поставлен. 🤔 Причудливое поведение стало локальной сенсацией: о Грете и Фриде заговорили соседи, журналисты на газетных страницах и в телефильмах. Теперь и именитые кинематографисты.
Херцог и его сказочный аттракцион
Документалиста и мыслителя Вернера Херцога («Человек-гризли») дело Чаплин зацепило еще в 1980-х, когда он наткнулся на упоминание процесса. Позже он познакомился с ними. Но почему для реализации замысла режиссер предпочел художественную форму привычному киноязыку — объяснить сложно. С точки зрения режиссуры и драматургии автора не волнуют истоки морального состояния героинь, их внутреннее состояние и душевная нестабильность, которые привели к столь монолитному союзу личностей. Личности Джоан и Джин стерты и буквально, и фигурально: смена имен будто освобождает от этической ответственности перед реальными женщинами. Высшую форму созависимости Херцог использует скорее как кинематографический прикол. Будто в шапито первой половины XX века предлагает поглядеть на чудо чудесное, оставляя публике пространство для сочувствия и сострадания. Но не как к женщинам в ментальном плену, а как к забавным существам. 😔
Актерский дуэт: Руни и Кейт Мара
Кейт и Руни Мара, сыгравшие главные роли, тараторят заученные реплики, копируют мимику друг друга и пластику кистей рук. По-актерски вызов и правда внушительный, такой случается не в каждой карьере. Но формальный прием без утяжеления драматургией превращается в аттракцион талантов. 🎭 Еще обиднее и даже несправедливее выглядит то, что Руни — любимице именитых режиссеров вроде Дэвида Финчера и Тодда Хейнса — явно отведено центральное место. Ее помещают в центр кадра, тогда как менее титулованная Кейт чаще повернута к камере в профиль. То есть даже в симбиозе двуединства кто-то все равно оказывается главнее.
Погоня за мужчиной мечты и другие чудачества
Весь ритуал преследования мужчины мечты — облегченная версия «Обсессии»: Джоан и Джин караулят у крыльца, затевают какие-то поджоги и учиняют прочие пакости милому сердцу джентльмену. При этом все их действия показаны скорее с любованием местечковым хулиганством и даже отцовским умилением — как будто речь идет об Амели Пулен и подмененных тапочках у вредного лавочника. В общем-то, Херцог и не скрывает, что попытался создать сказку о девушках, которым не нашлось места в нашем мире и они решили отыскать свой собственный. Судебный процесс довольно быстро забывается, а странствия Джоан и Джин приводят к пещере чудес и поискам новой (не)взаимной любви. ✨
Посвящение Линчу и упущенные возможности
Обвинять маститого режиссера в намеренной жестокости, мизогинии и мэнсплейнинге (мужчины бесконечно объясняют глупышкам, как жить!) будто бы не хочется. Но сложно избавиться от ощущения, что ради циркового трюка с сестрами Мара Херцог смалодушничал, пусть и руководствовался благими помыслами. При определенной доле наивности и сентиментальности щебет Джин и Джоан действительно может показаться милой причудой, а они сами — посланницами из волшебных краев, куда не ступала нога человека. «Браного услюдка» предваряет титр о посвящении Дэвиду Линчу — наверняка девицы Холбрук могли бы прижиться где-то в Твин Пиксе и печь пироги в четыре руки. И правда, если бы миф о двух сестрах, которые мечтали стать одной, до конца покинул наше измерение и устремился в космос видений внутри и вне, экранные Джоан и Джин только выиграли бы. 💔
