Мартин Макдона возвращается на Лидо как старый друг фестиваля. 😅 Он уже получал «Львов» за сценарии «Три билборда на границе Эббинга, Миссури» и «Банши Инишерина», и, похоже, не уйдет с наградой и в этом году. Поэтому даже не удивляет, что одна из самых забавных шуток в «Дикой лошади» связана именно с Венецией: обсуждать гондолы взялись два агента ЦРУ, которые оказались на острове Пасхи в 1973 году.
Ли (Сэм Рокуэлл) и Криса (Джон Малкович) ждет миссия не совсем рабочая, а лично значимая. Но об этом позже — когда вокруг такая красота, дела хочется отложить. А пока есть возможность кошмарить британцев за завтраком, знакомиться с чилийскими студентками левых взглядов (Мариана Ди Джироламо и Айлин Салас) и глазеть на большие головы Моаи. Зачем еще лететь на край света? 🗿 Даже если это ближайший к месту командирования край света.
Смех, который сближает сильнее, чем разлучает
«Дикая лошадь» с первого до последнего кадра, ракурса, диалога, панчлайна и узора на трусах Сэма Рокуэлла — фильм Мартина Макдоны со всеми вытекающими, которые мгновенно приходят в голову. Ирландский едкий на слово драматург 🎭 не боится обидного, грубого, но все же искрометного юмора. Такой юмор сближает куда сильнее, чем разлучает. Чем более колкие замечания фактурные герои оставляют в адрес друг друга, тем теплее и глубже их душевная привязанность. Психологу такой подход вряд ли понравился бы, но на экране он срабатывает снова и снова. И снова. Может, в этом и есть секрет? Не в аккуратной терапии, а в той самой грубоватой близости, которую не измерить линейкой.
Мужская дружба как в первый раз
Берясь описывать «Дикую лошадь», есть риск скопировать целые пассажи, которые можно адресовать и «Залечь на дно в Брюгге», и «Банши Инишерина». Горькие сожаления на фоне прожитой жизни, отеческая опека, густой хмель, незаряженное оружие и шутки про национальности и вероисповедание — а где-то между социально уязвимых зон прячется робкая и колючая нежность. Именно чуткость и вовлеченность Макдоны 🤔 в каждого своего угрюмого мужичка с хмурым лбом и мягким сердцем позволяет рассказывать одну и ту же историю про мужскую дружбу как в первый раз. Положим, что одна мужская дружба наемников, которые застряли в Бельгии, не похожа на дружбу агентов ЦРУ, которые залегли на дно на острове Пасхи. Или похожа. Не так уж важно. Важнее, что эти разговоры снова работают — с паузами, обидами, смехом и той неловкостью, которую обычно прячут под очередной колкостью.
Политика, переворот и совесть с провалами в памяти
Тревожным фоном для болтовни о том о сем становится политическое вмешательство конторы Криса и Ли и грядущий военный переворот в Чили. Вокруг события выстраивается часть то ли конспирологии американской политики, то ли мифологии страны — хотя не до конца понятно, есть ли разница. Мог ли Макдона во время написания сценария предугадать новое «выступление» Штатов на политической арене Латинской Америки и военную операцию в Венесуэле с захватом президента Николаса Мадуро? 🤨 То ли история обречена повторяться, то ли люди с творческим чутьем и правда на короткой ноге со вселенной и интуитивно бьют по больным местам. Как бы то ни было: «Дикая лошадь» была задумана Макдоной после путешествия на остров Пасхи, а «Залечь на дно в Брюгге» — после зимних каникул в Бельгии. Персонажи же обрели профессии лишь в процессе работы над текстом — до агентов были актеры.
Вместе с вовлечением в экскурсию ЦРУ всплыло и убийство Дж. Ф. Кеннеди, и другие вехи американской политики вмешательства в чужие дела, над которыми можно беззастенчиво хохмить и ходить вокруг да около не одну сцену словесной эквилибристики. 😅 Но «Дикая лошадь» закономерно соскальзывает с производственной черной комедии — и впрямь смешной — в разговор о раскаянии и искуплении грехов, тоже смешной. Наравне с оружием в чемодане Крис возит распятие и думает не только о коктейле Молотова, но об аде и рае, как и все католики, да и прочие верующие. В горькой, но ироничной рефлексии о содеянном «Дикая лошадь» становится похожа на «Капитан Волконогов бежал», который тоже однажды показали в Венеции. Тот фильм — о том, как службист пытается вымолить прощение перед смертью. Крис тоже проигрывает схватку с совестью и раком, но совесть сражается менее активно из-за провалов в памяти. Потрепанный мужчина в соломенной шляпе забывает не только события в Чехословакии, но и то, что говорил пару недель назад за обедом. Увы, амнезия не становится противоядием от совершенных убийств, вторжений и прочих последствий команд руководства. Начальство и системность представлены довольно прозаичным образом в лице Эм-Джея в исполнении Стива Бушеми, ☎️ который отдает приказы по телефону, но не слишком вникает в последствия.
Оскар, клоуны и лошади без рифмы
Со свойственным гуманистическим цинизмом — черт знает, как возможно такое сочетание, но у Макдоны получается — режиссер вроде бы снова ходит по кругу в недрах мужских душ и терзаний. Но по большому счету справедливые упреки во вторичности разбиваются о совершенно неповторимую живую энергию. Она заставляет самым наивным и сентиментальным образом проникаться не самыми симпатичными дядьками с багажом скелетов и сомнительных принципов. Как в первый раз — сердца журналистов моментально дрогнули, впереди зрители и академики.
«Дикая лошадь» начинает свои скачки за наградами: номинации на «Оскар» уже грозят Рокуэллу и Малковичу, которые обезоруживающе комичны и трагичны в равной степени. Где-то за маской иронии они глядят прямо в вечность. За несколько коротких сцен-разговоров по телефону Паркер Поузи увековечивает новые кошмары о клоунах, а Том Уэйтс признается, что не писал песен о лошадях. 🤡 Быть может, андроидам снятся электроовцы, а агенты ЦРУ хотят начать свои мемуары с историй о динозаврах или сочинить поэму о диком коне, в которой нет рифмы. И если два мужчины задумают поговорить по душам, то Макдона точно знает, что они имели в виду, когда молчали.
Вторичность, которую перебивает живая энергия
Да, можно сказать, что Макдона снова собирает знакомые мотивы: мужская дружба, вина, нежность, спрятанная под грубостью, и разговоры, в которых больше пауз, чем слов. Но «Дикая лошадь» держится не на схеме, а на фактуре. 🎬 На лицах, на интонациях, на умении режиссера сделать смешным почти все, включая самые мрачные вещи. Это не попытка переписать себя, а скорее продолжение разговора, который ирландец ведет уже не первый фильм. Только теперь в кадре — остров Пасхи, агенты, Моаи, Венеция в шутках и мужчины, которые слишком много знают о своих грехах, чтобы притворяться идеальными.
Может, в этом и причина, почему «Дикая лошадь» снова работает. Она не обещает героям искупления и не пытается сделать их милыми. Она просто позволяет им быть живыми: уставшими, смешными, виноватыми, забывчивыми, но все еще способными на привязанность. И пока Макдона умеет смотреть на них без презрения, зритель тоже будет смотреть. 😊
