Мартин Макдона приезжает на Лидо как старый знакомый — здесь его уже чествовали за «Три билборда на границе Эббинга, Миссури» и «Банши Инишерина», оба сценария принесли ему «Львов». 🏆 Никаких прогнозов не нужно, всё читается заранее. И тем забавнее, что одна из самых смешных шуток «Дикой лошади» вертится вокруг Венеции: два агента ЦРУ, заброшенные на остров Пасхи в 1973-м, всерьез берутся обсуждать гондолы. Ну а что?! Красота вокруг такая, что дела хочется отложить. Даже если это дела государственной важности. Даже если откладывать их особенно некуда — остров-то крошечный.
Миссия, меньше всего похожая на рабочую
Ли в исполнении Сэма Рокуэлла и Крис в исполнении Джона Малковича получают задание, которое язык не повернется назвать служебным. Скорее личным. Впрочем, об этом позже — сначала надо поиздеваться над британцами за завтраком, познакомиться с чилийскими студентками левых взглядов (Мариана Ди Джироламо и Айлин Салас) и поглазеть на каменные головы Моаи. Зачем еще лететь на край света? Хотя бы потому, что этот край света — ближайшая точка к месту командировки.
«Дикая лошадь» с первого кадра до последнего — от ракурса до панчлайна, от реплики до узора на трусах Сэма Рокуэлла — это фильм Мартина Макдоны со всеми вытекающими, которые приходят в голову мгновенно. Ирландский драматург, едкий на слово, не боится обидного, грубого, а порой и откровенно неловкого юмора. 😅 И этот юмор сближает куда сильнее, чем разлучает. Чем колче замечания, которыми обмениваются фактурные герои, тем теплее и глубже их привязанность. Психологу такой подход вряд ли пришелся бы по душе. А на экране работает. Снова. И снова.
Те же грабли, только зашли они иначе
Берясь описывать «Дикую лошадь», легко скатиться в пассажи, которые можно смело адресовать и «Залечь на дно в Брюгге», и «Банши Инишерина». Горькие сожаления на фоне прожитой жизни. Отеческая опека. Густой хмель. Незаряженное оружие. Шутки про национальности и вероисповедание. А где-то между социально уязвимых зон прячется робкая и колючая нежность.
Именно чуткость Макдоны к каждому своему угрюмому мужичку с хмурым лбом и мягким сердцем позволяет рассказывать одну и ту же историю про мужскую дружбу так, будто она рассказана впервые. Положим, дружба наемников, застрявших в Бельгии, не слишком похожа на дружбу агентов ЦРУ, залегших на дно на острове Пасхи. А может, и похожа. Не так уж важно. Важно, что срабатывает. Каждый раз. С тем же упорством, с каким герои наступают на собственные грабли.
Политика, переворот и очень неудобные совпадения
Тревожным фоном для болтовни о том о сем становится вмешательство конторы Криса и Ли и грядущий военный переворот в Чили. Вокруг этих событий выстраивается то ли конспирология американской политики, то ли мифология целой страны — хотя не до конца ясно, есть ли между ними разница.
Мог ли Макдона, набрасывая сценарий, предугадать новое «выступление» Штатов на политической арене Латинской Америки и военную операцию в Венесуэле с захватом президента Николаса Мадуро? 🤔 То ли история обречена повторяться, то ли люди с творческим чутьем и правда на короткой ноге со вселенной и интуитивно бьют по больным местам. Как бы то ни было, «Дикая лошадь» была задумана после путешествия на остров Пасхи — ровно как «Залечь на дно в Брюгге» после зимних каникул в Бельгии. 🍷 А профессии персонажи обрели уже в процессе работы над текстом: до агентов были просто актеры.
Распятие в чемодане и совесть с провалами в памяти
Вместе с экскурсией в мир ЦРУ всплывает и убийство Дж. Ф. Кеннеди, и другие вехи американской политики вмешательства в чужие дела. Над ними можно беззастенчиво хохмить и ходить вокруг да около не одну сцену словесной эквилибристики. Но «Дикая лошадь» закономерно соскальзывает с производственной черной комедии — и впрямь смешной — в разговор о раскаянии и искуплении грехов. Тоже, к слову, смешной.
Наравне с оружием в чемодане Крис возит распятие и думает не только о коктейле Молотова, но об аде и рае — как и все католики, да и прочие верующие. 🎭 В горькой, но ироничной рефлексии о содеянном «Дикая лошадь» напоминает «Капитан Волконогов бежал», который тоже однажды показали в Венеции: фильм о том, как службист пытается вымолить прощение перед смертью.
Крис тоже проигрывает схватку с совестью и раком. Правда, совесть сражается менее активно — из-за провалов в памяти. Потрепанный мужчина в соломенной шляпе забывает не только события в Чехословакии, но и то, что говорил пару недель назад за обедом. Увы! Амнезия не становится противоядием от совершенных убийств, вторжений и прочих последствий команд руководства. Начальство и системность поданы довольно прозаично — в лице Эм-Джея в исполнении Стива Бушеми, который раздает приказы по телефону, но не слишком вникает в последствия.
Гуманистический цинизм и ход по кругу
Со свойственным ему гуманистическим цинизмом — черт знает, как возможно такое сочетание, но у Макдоны получается — режиссер вроде бы снова ходит по кругу в недрах мужских душ и терзаний. Но по большому счету справедливые упреки во вторичности разбиваются о совершенно неповторимую живую энергию. 🌋 Она заставляет самым наивным и сентиментальным образом проникаться не самыми симпатичными дядьками с багажом скелетов и сомнительных принципов. Как в первый раз. Сердца журналистов моментально дрогнули. Впереди — зрители и академики.
Лошади, клоуны и электроовцы
«Дикая лошадь» уже начинает свои скачки за наградами: номинации на «Оскар» грозят Рокуэллу и Малковичу, которые обезоруживающе комичны и трагичны в равной степени. Где-то за маской иронии они глядят прямо в вечность. За несколько коротких сцен-разговоров по телефону Паркер Поузи увековечивает новые кошмары о клоунах, а Том Уэйтс признается, что не писал песен о лошадях. 🐎 Быть может, андроидам снятся электроовцы, а агенты ЦРУ хотят начать мемуары с историй о динозаврах или сочинить поэму о диком коне, в которой нет рифмы. И если два мужчины задумают поговорить по душам, Макдона точно знает, что они имели в виду, когда молчали.
