Даже если вы далеки от мира зарубежных печатных изданий, наверняка слышали о британском таблоиде The Sun. Этот газетный монстр всегда рядом, если дело касается скандалов, сплетен, разводов и любого грязного белья актеров, спортсменов или политиков. С редакцией судился сам Джонни Депп по делу о клевете в ходе разбирательств с Эмбер Херд. И вот британский режиссер-хулиган, автор «На игле» и «28 лет спустя» Дэнни Бойл в фильме «Чернила» с лихим азартом показывает, как новый владелец и новый редактор переизобрели загнивающее издание в конце 1960-х годов. А заодно щедро пропитывает кадр ностальгией по эпохе печатной прессы — на радость журналистам, которые посмотрели фильм на Венецианском кинофестивале. 🎬
Флит-стрит, конец 1960-х: как все начиналось
Флит-стрит в Лондоне охвачена звуком печатных машинок и гулом типографского оборудования. Это не слишком мелодичный, но узнаваемый «саундтрек» создания новостей. В конце 1960-х на первом месте по количеству копий в руках граждан в британской подземке лидировала Daily Mirror. Но возникло ощущение, что ситуацию можно изменить. По крайней мере, у австралийского дельца Руперта Мердока (Гай Пирс), который приобрел The Sun. 🗞️ Он соблазняет ставкой и служебным «Ягуаром» белого воротничка Ларри Лэмба (Джек О’Коннелл) из уже упомянутой Daily Mirror, обещая вместе если не устроить революцию в газетном деле, то хотя бы поднять шумиху. Лэмб соглашается, и перед ним встает непростая задача: прежде чем чернила коснутся бумаги на станках в подвале, редакции надо набрать новую команду из старых специалистов. Он ходит по знакомым, которые закатывают глаза и смеются, но в итоге решаются сменить место работы. Кто-то колеблется, кто-то сразу говорит «да», но все они чувствуют: начинается что-то новое. И это ощущение авантюры, риска и предвкушения скандала пронизывает первые сцены фильма. Мы видим, как формируется команда, как загораются глаза у этих людей, когда они понимают, что им предстоит делать. Это не просто смена работы — это вызов всему газетному миру. Ламб становится не просто редактором, а лидером, который ведет своих людей в бой за читателя. И в этом бою все средства хороши.
Бойл в своей стихии: монтаж, хроника и рок-н-ролл
Дэнни Бойл загорелся идеей создать ленту о ребрендинге The Sun после того, как посмотрел одноименную пьесу Джеймса Грэма. Если верить словам создателей, она куда более мрачная и циничная, чем «Чернила» на большом экране. Авторский почерк узнается с первых кадров: ритмичный монтаж с инкрустацией хроникальных кадров, голландские углы и бодрый саундтрек встречаются с традицией кино о четвертой власти вроде «Всей президентской рати». Как-никак время действия накладывает отпечаток на визуальный код. Первая половина картины с азартом и даже платонической влюбленностью следит за попытками собранных и строгих профессионалов, которые говорят о политике и спорте, перевернуть страницу и открыть краны постыдного удовольствия. Признаться хотя бы коллегам, что по вечерам хочется смотреть телевизор, читать гороскопы, сплетни и что-нибудь о боксе, который не до конца вышел из подполья. Харизматичные, фактурные и ироничные журналисты без труда очаровывают. 😏 Отдельной похвалы заслуживает Клэр Фой, хотя ее героиня обошлась без прототипа — это собирательный образ нескольких сотрудниц редакции. Да и усталость от показного интеллектуализма берет свое: порой хочется, чтобы медиа заглушали тревожные мысли, а не плодили новые. Если вынести за скобки дурную славу The Sun, изменение фокуса внимания действительно выглядит журналистской нахальностью и смелостью говорить о том, о чем в печати не принято. Допустим, о сексе. И Бойл с каким-то гуманистским участием приоткрывает двери редакции и кабинетов учредителей. Он не судит своих героев, а скорее наблюдает за ними с любопытством и легкой иронией. Бойл показывает, как рождается новый формат: яркий, скандальный, ориентированный на простого читателя, который хочет не аналитики, а эмоций. И этот процесс показан с такой энергией, что невозможно не заразиться. Режиссер использует весь свой арсенал, чтобы передать бешеный ритм газетной работы, где каждая минута на счету, а новости меняются быстрее, чем успеваешь их печатать.
Гай Пирс и Клэр Фой: актерские работы
Гай Пирс уже второй раз на Лидо выступает в роли мецената. Два года назад на Мостре состоялась премьера «Бруталиста», где актер сыграл финансового воротилу, который руководил талантом — тогда архитектором. В «Чернилах» его Руперт Мердок получился персонажем куда более сдержанным в своих стремлениях и сговорчивым в вопросах вертикали власти. Возможно, дело в том, что сам Мердок, который сегодня сколотил медиаимперию (владеет Fox Corporation и News Corp, изданиями The Wall Street Journal и The New York Post через Dow Jones, британскими The Sun и The Times), до сих пор жив. 🤑 Хотя The Sun напрямую не касалась ни выпуска театральной постановки, ни съемок фильма, фигура Мердока выведена если не однозначно комплиментарно, то в сдержанных тонах и риторике «ничего личного, это бизнес». Клэр Фой, чья Джулс — вымышленный персонаж, создает яркий образ, добавляя фильму женской энергии и иронии. Актерский ансамбль работает слаженно, и это, безусловно, украшает картину. Джек О’Коннелл в роли Ламба демонстрирует трансформацию от энтузиаста до циничного менеджера, и его игра заслуживает внимания. Он показывает, как человек, который начинал с идеализмом, постепенно становится частью системы, где прибыль важнее этики. И этот путь не всегда вызывает сочувствие, но всегда интересен.
Поворот к морали: похищение, этика и «Гражданин Кейн»
Задорная и едкая черная комедия о буднях редакции и журналистской вражде с Daily Mirror во второй половине неизбежно сворачивает к построению нового «Гражданина Кейна». Бойл оставляет Мердока фигурой второго плана и показывает, как Лэмб из энтузиаста, который не прочь похулиганить на развороте, приходит к сделке с совестью и гонится за ростом продаж. Поворотным моментом в анамнезе The Sun становится непосредственное участие руководства газеты в деле о захвате заложницы — эпизод действительно случился в 1969 году. Жертвами вымогателей должны были стать Мердок и его жена, но по ошибке похитители схватили Мюриэль — супругу Алика МакКея, одного из руководителей компании. The Sun выбрала не оставлять дело только на ответственности полиции, а предала происшествие огласке в надежде на свидетельства соседей и случайных прохожих. 🤔 В момент колющего выбора между прибылью и журналистской этикой Бойл не то чтобы совсем беспардонно переходит к осуждению и морализаторству, но довольно назидательно меняет и курс, и интонацию, сводя «Чернила» к артикулированному заявлению и публичной порке. Кокетство с постыдным удовольствием и сплетнями переходит к роли медиа в формировании общественного мнения и влиянию политической агитации. Итоги выборов в Великобритании (и не только) — во многом результат сфабрикованной на печатных страницах точки зрения. И с этим сложно поспорить. Возможно, слоган The Sun «Win Free Love» и вполне резонирует с ранним Бойлом, но сегодня режиссер с презрением следит за раздробленностью общественных движений, как и в «28 лет спустя». «Чернила» он заканчивает сводками новостей, которые все равно прорвутся в жизнь, как бы ни хотелось читать гороскопы. 💥
Что осталось за кадром: организм редакции
При вроде точной мишени в боль более чем актуальную, фильм куда интереснее смотреть — мастерство режиссуры приковывает к экрану, — чем о нем рассуждать. 🎥 За прямолинейным высказыванием и медийной воронкой мнений теряется история о человеке и его моральных принципах. В отличие от Орсона Уэллса, Бойл снял фильм не о гражданине Лэмбе, а об организме редакции, где вместо крови циркулируют чернила. И это, пожалуй, самый точный диагноз. 📰
