Даже если вы далеки от мира зарубежных печатных изданий, то наверняка слышали о британском таблоиде The Sun. 😏 Эта газета всегда рядом, если дело касается скандалов, сплетен, разводов и любого «грязного белья» актеров, спортсменов или политиков. С редакцией судился Джонни Депп по делу о клевете в ходе разбирательств с Эмбер Херд. Но нас сейчас интересует не это. Британский режиссер-хулиган, автор «На игле» и «28 лет спустя» Дэнни Бойл в «Чернилах» с лихим азартом показывает, как новый владелец и новый редактор переизобрели загнивающее издание в конце 1960-х годов. И да, он щедро пропитывает кадр ностальгией по эпохе печатной прессы — на радость журналистам, которые посмотрели фильм на Венецианском кинофестивале.
Флит-стрит: звук печатных машинок как саундтрек новостей
Флит-стрит в Лондоне охвачена звуком печатных машинок и гулом типографского оборудования. 🖋️ Это не слишком мелодичный, но узнаваемый «саундтрек» создания новостей. В конце 1960-х на первом месте по количеству копий в руках граждан в британской подземке лидировала Daily Mirror. Но возникло ощущение, что ситуацию можно изменить. По крайней мере, у австралийского дельца Руперта Мердока (Гай Пирс), который приобрел The Sun. Он соблазняет ставкой и служебным «Ягуаром» белого воротничка Ларри Лэмба (Джек О’Коннелл) из уже упомянутой Daily Mirror. Обещает вместе если не устроить революцию в газетном деле, то хотя бы поднять шумиху. Но прежде чем чернила коснутся бумаги на станках в подвале, редакции надо набрать новую команду из старых специалистов. Ламб ходит по знакомым, которые закатывают глаза и смеются, но в итоге решаются сменить место работы. 🤔 Согласитесь, знакомый сценарий для любой редакции, переживающей перезапуск? Только здесь все происходит под аккомпанемент эпохи, когда бумажные газеты были главным источником информации.
Бойл не спешит. Он дает нам прочувствовать атмосферу. В воздухе витает запах типографской краски и амбиций. Каждый кадр — как старая фотография, ожившая на глазах. И это не просто ностальгия. Это попытка понять, как делались новости тогда, когда не было интернета и социальных сетей. Когда одно слово, напечатанное на первой полосе, могло изменить судьбу. Вот Ламб идет по редакции. Вокруг него кипит жизнь: кто-то стучит по клавишам машинки, кто-то ругается с редактором, кто-то курит в коридоре. Бойл мастерски передает эту атмосферу. Ты почти чувствуешь запах типографской краски и слышишь, как гудят станки. И понимаешь: это не просто работа. Это образ жизни. Это страсть. И когда Ламб собирает свою команду, ты веришь ему. Веришь, что они могут изменить все.
Режиссерский почерк: ностальгия по четвертой власти
Бойл загорелся идеей создать ленту о ребрендинге The Sun после того, как посмотрел одноименную пьесу Джеймса Грэма. 🎬 Если верить словам создателей, пьеса куда более мрачная и циничная, чем «Чернила» на большом экране. Авторский почерк узнается с первых кадров: ритмичный монтаж с инкрустацией хроникальных кадров, голландские углы и бодрый саундтрек. Все это встречается с традицией кино о четвертой власти вроде «Всей президентской рати». Как-никак время действия накладывает отпечаток на визуальный код. Первая половина картины с азартом и даже платонической влюбленностью следит за попытками собранных и строгих профессионалов, которые говорят о политике и спорте, перевернуть страницу и открыть краны постыдного удовольствия. Признаться хотя бы коллегам, что по вечерам хочется смотреть телевизор, читать гороскопы, сплетни и что-нибудь о боксе, который не до конца вышел из подполья. Харизматичные, фактурные и ироничные журналисты без труда очаровывают. Отдельной похвалы заслуживает Клэр Фой, хотя ее героиня обошлась без прототипа — это собирательный образ нескольких сотрудниц редакции.
Да и усталость от показного интеллектуализма берет свое. Порой хочется, чтобы медиа заглушали тревожные мысли, а не плодили новые. Если вынести за скобки дурную славу The Sun, изменение фокуса внимания действительно выглядит журналистской нахальностью и смелостью говорить о том, о чем в печати не принято: допустим, о сексе. И Бойл с каким-то гуманистским участием приоткрывает двери редакции и кабинетов учредителей. Он не судит, он показывает. И в этом его сила. А как же музыка? Она здесь не просто фон. Она задает ритм. Бодрый саундтрек подчеркивает энергию первой половины фильма. И контрастирует с более мрачными нотами во второй. Бойл умеет работать со звуком. Он делает его полноправным участником повествования. Вспомните хотя бы «На игле» или «28 дней спустя». Здесь он продолжает эту традицию. И это работает.
Гай Пирс и сдержанный образ Мердока
Гай Пирс уже второй раз на Лидо выступает в роли мецената. 😔 Два года назад на Мостре состоялась премьера «Бруталиста», где актер сыграл финансового воротилу, который руководил талантом — тогда архитектором. В «Чернилах» его Руперт Мердок получился персонажем куда более сдержанным в своих стремлениях и сговорчивым в вопросах вертикали власти. Возможно, дело в том, что сам Мердок, который сегодня сколотил медиаимперию (владеет Fox Corporation и News Corp, изданиями The Wall Street Journal и The New York Post через Dow Jones, британскими The Sun и The Times), до сих пор жив. Хотя The Sun напрямую не касалась ни выпуска театральной постановки, ни съемок фильма, фигура Мердока выведена если не однозначно комплиментарно, то в сдержанных тонах и риторике «ничего личного, это бизнес».
Задорная и едкая черная комедия о буднях редакции и журналистской вражде с Daily Mirror во второй половине неизбежно сворачивает к построению нового «Гражданина Кейна». Бойл оставляет Мердока фигурой второго плана и показывает, как Лэмб из энтузиаста, который не прочь похулиганить на развороте, приходит к сделке с совестью и гонится за ростом продаж. Это превращение — сердце фильма. И оно не такое уж неожиданное. Мы видели подобное много раз. Но здесь оно бьет особенно точно. Гай Пирс играет сдержанно. Его Мердок не злодей. Он бизнесмен. Он видит возможность и использует ее. В его глазах нет злобы. Есть холодный расчет. И это пугает больше, чем откровенное злодейство. Потому что так оно и бывает в жизни. Никто не считает себя злодеем. Все просто делают деньги.
Дело о захвате заложницы: моральный выбор
Поворотным моментом в анамнезе The Sun становится непосредственное участие руководства газеты в деле о захвате заложницы. ❗ Эпизод действительно случился в 1969 году. Жертвами вымогателей должны были стать Мердок и его жена, но по ошибке похитители схватили Мюриэль — супругу Алика МакКея, одного из руководителей компании. The Sun выбрала не оставлять дело только на ответственности полиции, а предала происшествие огласке в надежде на свидетельства соседей и случайных прохожих. В момент колющего выбора между прибылью и журналистской этикой Бойл не то чтобы совсем беспардонно переходит к осуждению и морализаторству, но довольно назидательно меняет и курс, и интонацию. Он сводит «Чернила» к артикулированному заявлению и публичной порке.
Кокетство с постыдным удовольствием и сплетнями переходит к роли медиа в формировании общественного мнения и влиянию политической агитации. Итоги выборов в Великобритании (и не только) — во многом результат сфабрикованной на печатных страницах точки зрения. И с этим сложно поспорить. Возможно, слоган The Sun “Win Free Love” и вполне резонирует с ранним Бойлом, но сегодня режиссер с презрением следит за раздробленностью общественных движений, как и в «28 лет спустя». Он не верит в утопию. Он видит, как медиа могут манипулировать. И это отрезвляет. И вот здесь фильм меняет тон. Из задорной комедии он превращается в драму. В притчу о том, как легко потерять себя. Как продать совесть за тираж. Лэмб проходит этот путь. И мы проходим его вместе с ним. Согласитесь, это сильный ход. Бойл не боится быть прямолинейным. Он говорит то, что думает. И это подкупает.
Финал: чернила вместо крови
«Чернила» он заканчивает сводками новостей, которые все равно прорвутся в жизнь, как бы ни хотелось читать гороскопы. ✨ При вроде точной мишени в боль более чем актуальную, фильм куда интереснее смотреть — мастерство режиссуры приковывает к экрану, — чем о нем рассуждать. За прямолинейным высказыванием и медийной воронкой мнений теряется история о человеке и его моральных принципах. В отличие от Орсона Уэллса, Бойл снял фильм не о гражданине Лэмбе, а об организме редакции, где вместо крови циркулируют чернила. Это метафора, которая работает. Редакция как живой организм, который болеет, выздоравливает, мутирует. И мы наблюдаем за этим процессом с замиранием сердца. Актерские работы здесь на высоте. Джек О’Коннелл создает образ человека, который разрывается между амбициями и принципами. Клэр Фой добавляет красок. Гай Пирс олицетворяет систему. Вместе они создают тот самый организм редакции, о котором говорит Бойл. И ты веришь каждому из них. Веришь, что так и было. Хотя мы знаем, что это художественное преувеличение. Но разве не в этом сила кино?
Что остается после просмотра? Горькое послевкусие. И понимание, что печатное слово не умерло. Оно трансформировалось. Но его сила никуда не делась. Просто теперь она в других руках. И это заставляет задуматься. В итоге «Чернила» — это не просто байопик о газете. Это размышление о природе медиа, о том, как создаются новости и как они влияют на нас. Бойл остается верен себе. Он снимает кино, которое не оставляет равнодушным. И даже если вы никогда не держали в руках The Sun, вы поймете главное: чернила не высохнут. Они всегда найдут путь к читателю. 🗞️
