Вряд ли кто-то не слышал о британском таблоиде The Sun, даже если вы никогда не держали в руках зарубежную прессу. 😏 Этот таблоид всегда тут как тут, стоит запахнуть скандалом, сплетней, разводом или грязным бельем знаменитостей. С редакцией судился сам Джонни Депп по делу о клевете, пока разбирался с Эмбер Херд. Британский режиссер-хулиган Дэнни Бойл, подаривший нам «На игле» и «28 лет спустя», в «Чернилах» с лихим азартом показывает, как новый владелец и редактор переизобрели загнивающее издание в конце 1960-х. И щедро пропитывает кадр ностальгией по эпохе печатной прессы — на радость журналистам, посмотревшим фильм на Венецианском кинофестивале.
Флит-стрит: звук печатных машинок
Флит-стрит в Лондоне заполнена стуком печатных машинок и гулом типографского оборудования. Не слишком мелодичный, но узнаваемый саундтрек создания новостей. 🤔 В конце 1960-х первое место по количеству копий в руках граждан в британской подземке держала Daily Mirror. Но возникло ощущение, что ситуацию можно изменить. По крайней мере, у австралийского дельца Руперта Мердока (Гай Пирс), который приобрел The Sun. Он соблазняет ставкой и служебным «Ягуаром» белого воротничка Ларри Лэмба (Джек О’Коннелл) из уже упомянутой Daily Mirror, обещая вместе если не устроить революцию в газетном деле, то хотя бы поднять шумиху. Но прежде чем чернила коснутся бумаги на станках в подвале, редакции надо набрать новую команду из старых специалистов. Ламб ходит по знакомым, которые закатывают глаза и смеются, но в итоге решаются сменить место работы.
Бойл и его узнаваемый почерк
Дэнни Бойл загорелся идеей создать ленту о ребрендинге The Sun после того, как посмотрел одноименную пьесу Джеймса Грэма. Если верить словам создателей, пьеса куда более мрачная и циничная, чем «Чернила» на большом экране. Авторский почерк узнается с первых кадров: ритмичный монтаж с инкрустацией хроникальных кадров, голландские углы и бодрый саундтрек встречаются с традицией кино о четвертой власти вроде «Всей президентской рати». Как-никак время действия накладывает отпечаток на визуальный код. Первая половина картины с азартом и даже платонической влюбленностью следит за попытками собранных и строгих профессионалов, которые говорят о политике и спорте, перевернуть страницу и открыть краны постыдного удовольствия. 📰 Ну разве не хочется иногда признаться коллегам, что по вечерам тянет к телевизору, гороскопам, сплетням и чему-нибудь о боксе, который не до конца вышел из подполья? Харизматичные, фактурные и ироничные журналисты без труда очаровывают. Отдельной похвалы заслуживает Клэр Фой, хотя ее героиня обошлась без прототипа, собирательный образ нескольких сотрудниц редакции. Да и усталость от показного интеллектуализма берет свое, порой хочется, чтобы медиа заглушали тревожные мысли, а не плодили новые. Если вынести за скобки дурную славу The Sun, изменение фокуса внимания действительно выглядит журналистской нахальностью и смелостью говорить о том, о чем в печати не принято: допустим, о сексе. И Бойл с каким-то гуманистским участием приоткрывает двери редакции и кабинетов учредителей.
Гай Пирс: второй раз на Лидо в роли мецената
Гай Пирс уже второй раз на Лидо выступает в роли мецената. Два года назад на Мостре состоялась премьера «Бруталиста», где актер сыграл финансового воротилу, который руководил талантом — тогда архитектором. 😅 В «Чернилах» его Руперт Мердок получился персонажем куда более сдержанным в своих стремлениях и сговорчивым в вопросах вертикали власти. Возможно, дело в том, что сам Мердок, который сегодня сколотил медиаимперию (владеет Fox Corporation и News Corp, изданиями The Wall Street Journal и The New York Post (через Dow Jones), британскими The Sun и The Times), до сих пор жив. Хотя The Sun напрямую не касалась ни выпуска театральной постановки, ни съемок фильма, фигура Мердока выведена если не однозначно комплиментарно, то в сдержанных тонах и риторике «ничего личного, это бизнес».
Черная комедия и поворот к морали
Задорная и едкая черная комедия о буднях редакции и журналистской вражде с Daily Mirror во второй половине неизбежно сворачивает к построению нового «Гражданина Кейна». Бойл оставляет Мердока фигурой второго плана и показывает, как Лэмб из энтузиаста, который не прочь похулиганить на развороте, приходит к сделке с совестью и гонится за ростом продаж. Поворотным моментом в анамнезе The Sun становится непосредственное участие руководства газеты в деле о захвате заложницы — эпизод действительно случился в 1969 году. 💥 Жертвами вымогателей должны были стать Мердок и его жена, но по ошибке похитители схватили Мюриэль — супругу Алика МакКея, одного из руководителей компании. The Sun выбрала не оставлять дело только на ответственности полиции, а предала происшествие огласке в надежде на свидетельства соседей и случайных прохожих. В момент колющего выбора между прибылью и журналистской этикой Бойл не то чтобы совсем беспардонно переходит к осуждению и морализаторству, но довольно назидательно меняет и курс, и интонацию, сводя «Чернила» к артикулированному заявлению и публичной порке. Кокетство с постыдным удовольствием и сплетнями переходит к роли медиа в формировании общественного мнения и влиянию политической агитации: итоги выборов в Великобритании (и не только) — во многом результат сфабрикованной на печатных страницах точки зрения. И с этим сложно поспорить. Возможно, слоган The Sun “Win Free Love” и вполне резонирует с ранним Бойлом, но сегодня режиссер с презрением следит за раздробленностью общественных движений, как и в «28 лет спустя». «Чернила» он заканчивает сводками новостей, которые все равно прорвутся в жизнь, как бы ни хотелось читать гороскопы.
Чернила вместо крови
При вроде точной мишени в боль более чем актуальную, фильм куда интереснее смотреть — мастерство режиссуры приковывает к экрану, — чем о нем рассуждать. 🗞️ За прямолинейным высказыванием и медийной воронкой мнений теряется история о человеке и его моральных принципах: в отличие от Орсона Уэллса, Бойл снял фильм не о гражданине Лэмбе, а об организме редакции, где вместо крови циркулируют чернила.
