Париж, 1928 год. Необразованная провинциалка Сюзан, известная публике как Электрическая Венера, выходит на одну из центральных площадей города и за деньги целует всех желающих — ровно в те мгновения, когда через тело циркачки пропускают электрический ток. ⚡ Руки в ожогах, гонорар — сущие копейки, зато очередь не иссякает.
Однажды артистка случайно притворяется медиумом и помогает скорбящему пьяному художнику Антуану связаться с духом погибшей супруги Ирэн. Сюзан была бы рада перестать дурить живописца, но арт-дилер Арман просит циркачку встречаться с тоскующим вдовцом регулярно. Воодушевлённый общением с почившей возлюбленной, Антуан вновь начинает рисовать. Собственно, вот и вся завязка. Простая, как цирковой трюк. И такая же обманчивая.
Аттракцион, который стал чьим-то лекарством
Сюзан — девушка без образования, без родни за спиной и без особых иллюзий насчёт собственного будущего. 🙃 Родители продали её в цирк, когда она была подростком, и с тех пор единственным её ремеслом остаётся электрический поцелуй: разряд, чужие губы, аплодисменты. Не самая завидная профессия, согласитесь. А теперь к ней приходят и просят ещё и врать — тихо, регулярно, за деньги.
При этом Сюзан вовсе не злодейка. Она колеблется. Ей неловко. Ей хочется прекратить спектакль — но сделка есть сделка, а Арман умеет быть убедительным. Ложь здесь выдаётся за благо, которое способно залечить старые незаживающие сердечные раны. И ведь работает! Художник, ещё недавно пивший от горя, снова стоит у мольберта. Разве это не чудо? Пусть и сфабрикованное.
Что чувствует человек, когда чужое горе превращается в источник дохода? Вопрос, который Сюзан, кажется, задаёт себе перед каждым сеансом. Она не мошенница по призванию — скорее исполнительница чужого плана. И в этом её главное отличие от классических аферистов из кино.
Сальвадори, Канн и жанровое ремесло
Премьера «Электрического поцелуя» состоялась на открытии Каннского фестиваля. Обычно в первый день престижного киносмотра на Лазурном берегу показывают не медитативные сложноустроенные драмы, а бодрые зрительские хиты с не самым хитрым сюжетом. Нынешний год исключением не стал. 🎬
Пьер Сальвадори не относится к первому эшелону французских режиссёров, но заметным автором жанрового кино является — и регулярно сотрудничает с Одри Тоту. Снимает он давно и почти всегда с юмором — про отношения. «Роковая красотка» — ромком о зарождении чувств между авантюристкой и служащим отеля. В «Случайном романе» дочь пыталась вывести мать из депрессии, а нашла любовь. В криминальном драмеди «Нежная рука закона» из «Двухнедельника режиссёров» Канн молодая полицейская инспекторка помогала встать на ноги вышедшему из тюрьмы невинно осуждённому парню. А в приключенческой комедии «Банда супергероев», заметно отличающейся от других работ француза, компания детей устраивала диверсию на заводе. Круг тем понятен: люди, у которых всё запутано, но есть шанс.
Идея «Электрического поцелуя» принадлежит Ребекке Злотовски («Частная жизнь», «Планетариум») и Робену Кампийо («120 ударов в минуту», «Мальчики с Востока»). Над сценарием Сальвадори работал с постоянным соавтором Бенуа Граффином, а также с Бенжамином Шарби («Предчувствие», «Моя бывшая подружка»).
Спиритизм как антураж, условность как часть жанра
В «Электрическом поцелуе» Сальвадори несколько раздвигает привычные рамки ромкома и добавляет в знакомый рецепт авантюрные нотки. В первую очередь в глаза бросается цирковой сеттинг — он позволяет не обращать внимания на многие сюжетные допущения. В 1920-е и 1930-е спиритизм и увлечение потусторонним миром были распространены не только в Европе, но и на американском континенте. ✨ Потому наивное поведение главного героя, который далеко не сразу замечает аферу, вполне вписывается в законы времени. Ромком в целом предполагает солидную долю условности, так что мистика и волшебство совпадений картине даже к лицу.
По легкомысленности и чудачествам главных героев «Электрический поцелуй» напоминает французские хиты нулевых — «Амели» и «Влюбись в меня, если осмелишься». Тут не стоит искать жёсткую логику. Её и не обещали.
Кстати, о наивности. Антуан верит в происходящее так искренне, что остаётся только развести руками. Но разве это недостаток? Ромком живёт не правдоподобием, а обаянием. И обаяния здесь хватает.
Дневник, два времени и двойная ложь
Ещё одна важная особенность фильма — развитие событий в двух временных пластах. 📖 Сюзан находит дневник погибшей Ирэн и узнаёт историю знакомства, развития романа и трагического финала пары. Циркачка отчасти даже копирует поведение прошлой возлюбленной Антуана, продолжая кружить скорбящему художнику голову.
Во время сеансов с живописцем Ирэн якобы проникает в тело Сюзан — и медиум говорит с вдовцом, выдавая для пущей убедительности детали отношений, которые знала только умершая. Жутковато? Пожалуй. Зато эффектно. Также Антуана обманывает арт-дилер и по совместительству друг Арман. И вот здесь обман перестаёт быть просто аферой — он превращается в сомнительную терапию. 💔
Трое несчастных и эпоха с тростью в руке
Если приглядеться, несчастен в кадре не только всё ещё страдающий по возлюбленной Антуан. Как выясняется позже, неспокойно на душе и у одинокого Армана. А Сюзан ещё в подростковые годы родители продали в цирк; в настоящем артистка получает регулярные разряды тока и ожоги на руках за сущие копейки. Случай и цепочка забавных обстоятельств помогают трём запутавшимся печальным героям обрести если не счастье, то надежду. Немного, но для ромкома это уже много.
Зрители знакомятся с Парижем 1928 года и городом во времена сразу после окончания Первой мировой. Авторы напрямую о войне не говорят, но после сражений Арман хромает и ходит с тростью, а горе Антуана рифмуется со страданиями всей страны. Первая мировая навсегда изменила мир. 🎩 Однако «Электрический поцелуй», хоть и внимательно относится ко времени, вслед за голливудскими комедиями Эрнста Любича и Билли Уайлдера делает трагическое прошлое лишь фоном. Сальвадори вообще удачно смешивает приметы голливудской мелодрамы 1930-х и 1940-х с более современными французскими аналогами.
Иллюзия, за которую не жалко двух часов
«Электрический поцелуй» радует отличными актёрскими работами, а также бодрым темпом. За будущее центральных персонажей сложно не переживать. Конечно, это не новое слово в жанре. Но игривая картина позволяет забыть о ежедневных заботах и отдаться магии великой иллюзии. Благодаря цирковым трюкам и электрическому заряду Сальвадори пытается воскресить переживающий не лучшие времена жанр ромкома. Если принять условности французского зрительского кино и снисходительно отнестись к сценарию, картина подарит пару часов в компании обаятельных чудаков. Сюжетные допущения тут щедрые, но не раздражающие: цирк всё спишет. И спишет с удовольствием. А что ещё нужно от истории про человека, который целует под напряжением?
