Эрика Кикнадзе, падчерица Ивана Урганта, впервые так подробно рассказала о балетном детстве. И это не история успеха. Скорее — история выживания. Ох, как непросто это далось.
Академия, где мечты разбивались о пуанты
С шести лет — балет. Сначала обычная школа, потом легендарная Академия Вагановой в Санкт-Петербурге. Звучит красиво? Только на бумаге. «Там было жестко. Все эти клише из фильмов типа „Черный лебедь“ — они реальны», — признается Эрика. И кто бы мог подумать, правда?
Часы у станка. Потом дома — снова танцы, уже для себя, под «Севильского цирюльника», потому что дедушка любил оперу. Но тяжелее физики оказалось другое. Буллинг. Да-да, в мире изящных искусств тоже хватает грязи. «Могли подойти, впиться ногтями в ляжки и сказать: „Что-то потолстела“. Придирались ко всему. Шпильки всегда втыкались в голову, царапали». Жуть, да?
Экзамены — в трусах и чешках. Преподаватели оценивали тело, гибкость. На одном из таких смотров семилетняя Эрика услышала от других девочек: «У нее рожа восемнадцатого века». Вышла на лестницу, где ждала бабушка, и сквозь слезы: «Бабушка, у меня рожа восемнадцатого века!» А та: «Эрика, это комплимент! Ты так аристократична!» Ну не прелесть ли?
Выбор, который изменил всё
Потом был переезд в Москву, школа при Большом театре. И тут — классика жанра. На родительском собрании маме сказали: либо общеобразовательная школа, либо балет. Знакомая дилемма для многих семей, верно? Эрика выбрала второе. Точнее, ушла из балета. «Если бы я продолжила заниматься балетом, не думаю, что жизнь сложилась бы так, как мне хотелось», — говорит она.
Англия. Закрытая школа. Затем Парсонс в Нью-Йорке. А недавно — возвращение в Москву. И тут, по ее ощущениям, произошел резкий внутренний рост. Поначалу переживала: никто не знает, будет неуверенно. Но предложения посыпались — съемка для 12 Storeez, Planta Rosa, подиум на показе Ushatáva. Как устроен этот процесс, Эрика до конца не понимает. И честно об этом говорит. Молодец.
Мама, которая не давила
Татуировки рано. Странная, вызывающая одежда. Возможно, вульгарная. Но ни мама, ни папа ни разу не сказали: «Надо поменяться». Только вопросы — чтобы убедиться, что ей комфортно. «Благодаря такому воспитанию мне легче находить внутреннюю опору, понимать, чего я на самом деле хочу и какая я настоящая». Вот это по-настоящему ценно. Согласны?
