Эрика Кикнадзе, падчерица Ивана Урганта, впервые так подробно рассказала о балетном детстве. И это не история успеха. Скорее — история выживания. 😔
Академия, где красота требовала терпения
С шести лет — станок. Сначала обычная школа, потом легендарная Академия Вагановой в Санкт-Петербурге. Звучит гордо, правда? А на деле — несколько часов практики ежедневно, потом дом, и снова танцы. Уже для себя. Под «Севильского цирюльника» — дедушка любил оперу. 🩰
Но тяжелее физики оказалось другое. Буллинг. «В академии к тебе спокойно могли подойти, впиться ногтями в ляжки и сказать: „Что-то потолстела“». Придирались ко всему. Шпильки при поправке прически втыкались в голову, царапали. Экзамены — в трусах и чешках, чтобы преподаватели оценивали тело и гибкость. В семь-восемь лет Эрика услышала от других девочек: «У нее рожа XVIII века». Вышла на лестницу к бабушке. В слезах. А бабушка — «Эрика, это комплимент! Ты так аристократична!». Вот так. 😢
Москва, Большой, выбор
Потом был переезд в Москву, школа при Большом театре. И знакомый многим вопрос на родительском собрании: либо общеобразовательная школа, либо балет. Маме сказали прямо. Эрика выбрала другое. «Если бы я продолжила заниматься балетом, не думаю, что жизнь сложилась бы так, как мне хотелось». Англия, закрытая школа, затем Парсонс в Нью-Йорке. 🎨
Возвращение и внутренняя опора
Недавно Эрика вернулась в Москву. Поначалу переживала: никто не знает, будет неуверенно. Но предложения пошли — съемка для 12 Storeez, Planta Rosa, подиум на показе Ushatáva. Как устроен этот процесс, она до конца не понимает. Честно. И это подкупает. 😌
Мама никогда не давила. «Я рано начала делать татуировки, одевалась странно, вызывающе — возможно, даже вульгарно. Но ни мама, ни папа ни разу не сказали: „Надо поменяться“». Только вопросы. Убедиться, что комфортно. Благодаря этому, говорит Эрика, ей легче находить внутреннюю опору. Понимать, чего она хочет. И какая она настоящая. ❤️
