В российский прокат выходит «Тони» — история становления Энтони Бурдена, шеф-повара, писателя и путешественника. Режиссёр Мэтт Джонсон рассказывает её через призму взросления. 🎬 И рассказывает так, что вопрос «где заканчивается вымысел и начинается реальность» перестаёт быть главным. Хотя, казалось бы, куда без него.
Парень, который уже всё решил
Девятнадцать лет. Колледж Вассар. Тони — и попробуйте только назвать его Энтони. 😤 Мать давит интеллектом, от этого давления хочется убежать куда угодно. Он уверен, что ему суждено стать великим писателем. Классическая беда юных мужчин: амбиции путаются с достижениями, а достижений пока ноль.
Стипендия не даётся. План рушится. И Тони едет в Провинстаун — к Нэнси (Эмилия Джонс), к которой неровно дышит ещё со школы. Денег нет. Значит, работа. Мойщик посуды в рыбном ресторане под руководством строгого, но справедливого шефа (Антонио Бандерас). Вот и вся завязка. Скромно? Да. Но именно с этой точки Джонсон начинает лепить образ.
Самозванец с большой буквы
Сначала — контекст. Бурден отработал шеф-поваром на кухнях разных ресторанов больше четверти века. Потом прогремел с бестселлером Kitchen Confidential: Adventures in the Culinary Underbelly. А чуть позже практически переизобрёл формат кулинарного тревел-шоу — «Без брони», «Неизвестные места». Он был настолько хорошим рассказчиком, что после его трагической смерти в 2018-м мир обнаружил неожиданное: довольно сложно понять, где в биографии заканчивается человек и начинается персонаж. «Тони» решает эту проблему нахально — вообще перестаёт делать вид, что знает ответ.
Формально перед нами байопик. Фактически — кино по мотивам нескольких десятков страниц Kitchen Confidential, чужих воспоминаний и той версии юности, которую сам Бурден успел превратить в легенду. Придраться тут можно к любой части. Нэнси Путкоски уже была его девушкой, когда они вместе отправились в Провинстаун. Никакой судьбоносной литературной стипендии не существовало. А несколько летних сезонов на ресторанах полуострова Кейп-Код авторы утрамбовали в одно удобное лето 1975-го.
И вот в столкновении с реальностью фильм оказывается куда интереснее очередной музейной биографии. Джонсон не реконструирует прошлое — он воссоздаёт образ. Почему так? Да потому что всю карьеру он снимает про людей, которые сначала создают представление о себе, а уже потом пытаются ему соответствовать. В «Операции “Лавина”» подделывал историю высадки на Луну. В «Кто убил BlackBerry» превращал корпоративную хронику в трагикомедию о мужчинах, случайно построивших будущее.
Так что молодой Бурден интересует его прежде всего как самозванец. 💬 Тони всем говорит, что он писатель, хотя не написал ничего. Делает вид, что разбирается в приготовлении пищи, хотя впервые взял в руки нож. Врёт постоянно. Но не потому, что хочет кого-то обмануть. Ему отчаянно необходимо, чтобы его будущая версия существовала прямо сейчас.
Доминик Сесса — идеальный выбор для такой роли. Джонсон разумно запрещает актёру превращаться в двойника Бурдена. Никаких попыток скопировать знаменитую интонацию телеведущего, никаких заранее разложенных перед зрителем привычек. Перед нами не великий человек в ожидании титров. Перед нами довольно неприятный юноша, который пока уверен: окружающий мир просто недостаточно быстро понял его исключительность.
Тарелка либо чистая, либо нет
Кухня — первая настоящая проверка на вшивость. Мудрый шеф, чей образ собран из нескольких реальных наставников Бурдена, не читает нотаций. Он ставит условия. Тарелка либо чистая, либо нет. Нож для устриц либо вскрывает раковину, либо вонзается в руку. Всё.
Для парня, привыкшего решать проблемы болтовнёй, мир, где кипяток и огонь совершенно равнодушны к твоему словарному запасу, оказывается терапевтическим. 🔥
И тут же — контрапункт. Сэл (Лео Вудалл) — образец взрослой жизни, в котором выкручены тёмные черты: наркотическая зависимость и неконтролируемая агрессия. Находясь между этими двумя огнями, Тони будто бы выбирает, каким мужчиной ему хочется стать. Выбирает, правда, не спеша.
Романтика старой кухни и её цена
Двусмысленный момент, если смотреть сегодня. Бурден сам сделал невероятно привлекательным образ кухни как пиратского корабля: наркотики, издевательства, ожоги, секс, опасность и верность экипажу до гроба. «Тони» прекрасно передаёт, почему молодой человек мог влюбиться в этот мир. А вот вопрос, насколько здоровой была сама система, задаёт значительно тише.
В семидесятых издевательства выглядят как ритуал инициации. Сегодня значительную часть такого поведения HR вполне справедливо назвал бы словом куда менее романтическим. Но Джонсон достаточно умён, чтобы не превращать Бурдена в святого покровителя гастрономии. Тони заносчив, ревнив, труслив, иногда попросту неприятен. И именно эта несимпатичность спасает картину от памятника. 👏
Главное достоинство Сессы в другом. Он позволяет увидеть человека, который однажды станет легендой, — и при этом ни разу не заявляет, что тот всегда таким был.
Траектория, которой не было
Чем ближе финал, тем сильнее фильм хочет доказать: всё увиденное неизбежно вело к правильному результату. Биографическое кино обожает подобные моменты — когда случайность ретроспективно превращается в предназначение. Джонсону не удалось избежать этой шаблонности. Сам Бурден, кажется, первым бы такую конструкцию высмеял. 😏
Но тут же — важная оговорка. Джонсон принципиально отказывается строить картину вокруг последней точки пути шеф-повара. И это правильное решение. Человеческая жизнь не становится трагедией задним числом только потому, что мы знаем, чем она закончилась.
Так что «Тони» лучше всего работает не как история происхождения Энтони Бурдена, а как свидетельство его многогранности. Бурден в тот или иной момент жизни успел побывать и Тони, и Сэлом, и умудрённым опытом шеф-поваром.
Порой «Тони» слишком старательно рисует выверенную карьерную траекторию. А ведь этот человек был выкован в самом хаосе жизни — том самом, который так любил наблюдать в собственных программах. Но когда фильм перестаёт объяснять будущего героя и просто наблюдает, как молодой придурок моет посуду, режет продукты, влюбляется, врёт, получает по голове и впервые испытывает удовольствие от хорошо проделанной работы, — возникает нечто куда более ценное. 🍽️
Просто хорошая история. Та самая валюта, которой Энтони Бурден расплачивался всю жизнь.
