В российский прокат выходит байопик «Тони» — история становления Энтони Бурдена, шеф-повара, писателя и путешественника. Режиссёр Мэтт Джонсон рассказывает её через призму взросления: не «как он стал великим», а «как он врал, что уже великий». Разбираемся, где заканчивается вымысел и начинается реальность — и почему из легенды о летнем загуле получилось образцовое полубиографическое драмеди.
Мойщик посуды, который называл себя писателем
Девятнадцатилетний Тони (Доминик Сесса) учится в Колледже Вассар и задыхается от интеллектуального давления матери. Отсюда, кстати, и раздражение: назовите его Энтони — и получите пощёчину взглядом. 🥴 Он абсолютно уверен, что ему суждено стать великим писателем. Ну а что? Амбиции и достижения юноши легко путают — на то и девятнадцать лет.
Престижную литературную стипендию он не получает. И вместо того, чтобы сесть за текст, едет в Провинстаун — к Нэнси (Эмилия Джонс), к которой неровно дышит ещё со школы. Денег нет. Совсем. Так Тони оказывается мойщиком посуды в рыбном ресторане, где заправляет строгий, но справедливый шеф (Антонио Бандерас).
Энтони Бурден — фигура невероятных масштабов и трагизма. На кухнях разных ресторанов он отработал больше четверти века, потом прославился бестселлером Kitchen Confidential: Adventures in the Culinary Underbelly, а чуть позже практически переизобрёл формат кулинарного тревел-шоу — «Без брони», «Неизвестные места». Рассказчиком он был настолько хорошим, что после смерти в 2018 году мир обнаружил неожиданное: понять, где в его биографии заканчивается человек и начинается персонаж, довольно сложно.
«Тони» решает эту проблему нахально. Просто перестаёт делать вид, что знает ответ. Формально перед нами байопик, фактически — кино по мотивам нескольких десятков страниц Kitchen Confidential, чужих воспоминаний и той версии юности, которую Бурден сам успел превратить в легенду.
Проверка на вшивость: тарелка, устрица, кипяток
Если открыть биографию Бурдена, придраться можно к любой части фильма. Нэнси Путкоски уже была его девушкой, когда они вместе отправились в Провинстаун. Никакой судьбоносной литературной стипендии не существовало. А несколько летних сезонов, во время которых Бурден работал в разных ресторанах полуострова Кейп-Код, авторы утрамбовали в одно удобное лето 1975-го. 📆😅
И вот ведь что интересно: именно в столкновении с реальностью «Тони» оказывается куда занятнее очередной музейной биографии. Мэтт Джонсон не реконструирует прошлое — он воссоздаёт образ. Для режиссёра «Кто убил BlackBerry» Бурден — практически идеальный герой. Джонсон всю карьеру снимает кино о людях, которые сначала создают представление о себе, а уже потом пытаются ему соответствовать. В «Операции “Лавина”» он подделывал историю высадки на Луну. В «Кто убил BlackBerry» превращал корпоративную хронику в трагикомедию о мужчинах, случайно построивших будущее.
Поэтому молодой Бурден интересует его прежде всего как самозванец. Тони всем рассказывает, что он писатель, хотя не написал ни строчки. Делает вид, что разбирается в приготовлении пищи, хотя впервые взял в руки нож. Врёт — но не для того, чтобы кого-то обмануть. Ему отчаянно нужно, чтобы будущая версия существовала прямо сейчас. 🎭
Доминик Сесса — идеальный выбор. Джонсон разумно запрещает актёру превращаться в двойника Бурдена: никаких попыток скопировать знаменитую интонацию телеведущего, никаких заранее разложенных привычек героя. Перед нами не великий человек в ожидании титров, а довольно неприятный юноша, уверенный, что мир просто недостаточно быстро понял его исключительность.
Кухня, где заправляет мудрый шеф (его образ собран из нескольких реальных наставников Бурдена), впервые подвергает Тони настоящей проверке на вшивость. Тарелка либо чистая, либо нет. Нож для устриц либо вскрывает раковину, либо вонзается в руку. Для парня, привыкшего решать проблемы болтовнёй, мир, где кипяток и огонь совершенно равнодушны к твоему словарному запасу, оказывается терапевтическим. 🍳
Контрапунктом персонажу Бандераса работает Сэл (Лео Вудалл) — образец взрослой жизни, в котором выкручены тёмные черты: наркотическая зависимость и неконтролируемая агрессия. Находясь между этими двумя огнями, Тони будто выбирает, каким мужчиной ему хочется стать.
Пиратский корабль и цена его романтики
Несколько двусмысленно сегодня выглядит романтика старой кухонной маскулинности. Бурден сам сделал невероятно привлекательным образ кухни как пиратского корабля: наркотики, издевательства, ожоги, секс, опасность и верность экипажу до гроба. «Тони» прекрасно передаёт, почему молодой человек мог влюбиться в этот мир. А вот вопрос, насколько здоровой была сама система, задаёт значительно тише. 🤔
В 1970-х издевательства выглядят как ритуал инициации. Сегодня значительную часть такого поведения HR вполне справедливо назвал бы словом куда менее романтическим. Но Джонсон достаточно умён, чтобы не превращать Бурдена в святого покровителя гастрономии. Тони заносчив, ревнив, труслив, иногда попросту неприятен. И именно эта несимпатичность спасает картину от памятника.
Главное достоинство Сессы — он позволяет увидеть человека, который однажды станет легендой, не утверждая, что тот всегда таким был.
Финал, который слишком хочет всё объяснить
Но чем ближе финал, тем сильнее «Тони» хочет доказать: всё увиденное неизбежно вело к правильному результату. Биографическое кино обожает моменты, когда случайность ретроспективно превращается в предназначение. Джонсону не удалось избежать подобной шаблонности. Сам Бурден, кажется, первым высмеял бы такую конструкцию.
С другой стороны, режиссёр принципиально отказывается строить фильм вокруг последней точки пути шеф-повара. И это правильное решение: человеческая жизнь не становится трагедией задним числом только потому, что мы знаем, чем она закончилась. «Тони» лучше всего работает не как история происхождения Энтони Бурдена, а как свидетельство его многогранности. В конце концов, Бурден в тот или иной момент успел побывать и Тони, и Сэлом, и умудрённым опытом шеф-поваром. 😔
Фильм порой слишком старательно рисует выверенную карьерную траекторию, хотя в действительности этот человек был выкован в самом хаосе жизни — том самом, что он так любил наблюдать в собственных программах. Но когда «Тони» перестаёт объяснять будущего героя и просто смотрит, как молодой придурок моет посуду, режет продукты, влюбляется, врёт, получает по голове и впервые испытывает удовольствие от хорошо проделанной работы, возникает что-то значительно ценнее биографической точности. А именно — просто хорошая история. То есть ровно та валюта, которой Энтони Бурден расплачивался всю жизнь.
