Полина Трубенкова, известная миллионам как Мадам Кака, всегда ассоциировалась с юмором и самоиронией. Но недавно она опубликовала видео, где предстала совсем в другом свете — без шуток, без сценария, с заплаканными глазами и честным рассказом о том, что происходит в её жизни на самом деле. И знаете, это цепляет.
Терапия и диагноз
Два с половиной года назад она пришла к психотерапевту из-за острых приступов тревоги, связанных с навязчивой идеей потери контроля. Тревога была настолько сильной, что Трубенкова перестала пить алкоголь даже на вечеринках — боялась, что в состоянии опьянения может что-то натворить. Но даже отказ от спиртного не помог: тревога всегда находила выход.
Вторая причина оказалась ещё страшнее: «Я не могла понять, почему в моей жизни есть всё то, к чему я так стремилась, а я ненавижу свою жизнь, она пуста, и я думаю о том, чтобы её закончить». У неё не было плана действий, но она понимала: это ненормально, и решила разобраться в себе.
Через полгода терапии психиатр поставил диагноз — генерализованное тревожное расстройство. Врач предложил антидепрессанты, но Полина отказалась. «Это было зря. Надо было начинать пить ещё тогда», — признаётся она сейчас.
Кризис и переосмысление
Примерно через год терапии у Трубенковой начался кризис среднего возраста. Она описывает его как переосмысление всей жизни: «Почему я превратилась в то, во что я превратилась? Почему я всего боюсь? Почему у меня так много токсичного стыда?»
В какой-то момент она поняла, что многие её убеждения были иллюзией. Она убедила себя, что любит сидеть дома и читать книги, хотя на самом деле просто боялась выходить из зоны комфорта. Ей казалось, что она не вписывается в компании других блогеров, что все её осуждают. Всё это, по её словам, исходило из отсутствия самоценности.
Отдельная боль — внешние изменения. Полине было больно смотреть на свои старые фото: «Почему я так выгляжу? При этом у меня есть деньги, есть возможности — почему я ничего не делаю? Почему я навязала себе, что внешность не имеет значения?»
Решающим моментом стал разговор с Димой Коваль на съёмках. После рассказа о переживаниях комик спросил: «Представь, что это твоё состояние будет длиться ещё десятки лет. Ты готова?» — и Трубенкова поняла, что больше не может так жить.
Начало приёма антидепрессантов оказалось тяжёлым: «Я собрала все побочки, которые только могла собрать. Меня тошнило, колбасило, тёмные мысли, депрессивные эпизоды». Но первый эффект примерно на пятидесятый день стоил того: в голове стало тихо. «Я даже не знала, какой объём фоновой тревоги занимал мою жизнь. Половина всех навязанных историй в моей голове — это была не я».
Развод и одиночество
Третья и самая тяжёлая часть откровения — развод с мужем Константином Коваленко, с которым она прожила восемь лет. О решении она думала два года. Пара ходила к семейному психотерапевту, что помогало на время, но проблемы возвращались. Решение было принято в апреле 2026 года, и инициатором стала Полина.
«Быть инициатором очень тяжело, потому что приходится брать ответственность на себя. Тебя постоянно беспокоят мысли, что, возможно, ты совершаешь ошибку», — признаётся она. Несмотря на решение, она плачет почти каждый день.
Официально брак пока не расторгнут — есть совместно нажитое имущество, которое нужно разделить. Самая болезненная тема — собаки: «Я не представляю, что мы будем делать с их делением».
Ситуация осложняется тем, что они продолжают жить в одной квартире. У Полины нет денег съехать, а муж не хочет уходить: «Мозг буквально не понимает, что происходит. Ты живёшь в прошлом и в будущем одновременно, потому что картинка вокруг осталась прежней. Изменилось абсолютно всё».
Главная причина развода — одиночество в браке. Даже когда они спорили в компании друзей, Константин никогда не вставал на её сторону. Она просила мужа пойти в индивидуальную терапию, чтобы изменить поведенческие реакции, но он отказался.
На вопрос, что больнее — разлюбить или быть разлюбленным, Полина отвечает: «Больнее всего разочароваться. Понять, что человека, которого ты любила больше всего на свете, никогда не существовало. Ты просто его дорисовала в своей голове, потому что так боялась разочароваться».
В конце своего длинного, сбивчивого, полного слёз монолога она говорит, что не потеряла веру в любовь: «Я верю, что где-то есть человек, который полюбит меня так, как я того хочу».
