Премьера «Гамлета» в МХТ имени Чехова с Юрой Борисовым в заглавной роли ожидаемо стала событием. Но обсуждали её не столько из-за режиссуры, сколько из-за шквала негатива, обрушившегося на постановку сразу после первых показов. И вот, когда страсти накалились до предела, актер наконец нарушил молчание.
Скандал и его отголоски
Одним из первых публично высказался Олег Меньшиков. Он не стал смягчать формулировки и назвал увиденное «театральной катастрофой». Мол, ни смыслов, ни оригинального прочтения, а отдельные современные реплики и вовсе напоминают эстрадную сатиру, а не Шекспира. Обидно, правда? Особенно когда речь идет о классике.
Критики и зрители разделились на два лагеря. Одни хвалили смелость режиссера Андрея Гончарова, другие недоумевали, зачем так вольно обошлись с оригиналом. Споры не утихали, а главный виновник торжества предпочитал отмалчиваться.
Первое слово Борисова
И вот, в свежем выпуске журнала «Мнение редакции может не совпадать» Юра, пришедший на презентацию фильма «Битва моторов» вместе с Иваном Янковским и Паулиной Андреевой, наконец все расставил по местам. И знаете, без надрыва.
«Честно говоря, никакой реакции не ждал. Мне было интересно попробовать поработать с этим материалом и вообще вернуться в театр. Все, что хотелось попробовать, я попробовал. А реакция — ну, у каждого свое мнение, и каждый имеет на это право. Это нормально», — спокойно заявил актер.
Он пояснил, что критика для него не личная трагедия. Главное — сам факт возвращения на сцену и работа с великим текстом в необычной интерпретации. Философский подход, ничего не скажешь.
Поддержка и взгляд со стороны
Коллеги Борисова тут же встали на его защиту. Иван Янковский резонно заметил, что искусство нельзя мерить одной линейкой. Кто-то цепляется к деталям, а кто-то просто получает удовольствие. Он даже предположил, что «Битву моторов» ждет похожая участь — вечные споры об исторической достоверности вместо разговора о чувствах героев.
Паулина Андреева оказалась более прагматичной. «А людям свойственно категоризировать, называть все своими именами, чтобы у них все устаканилось. Сортировать. Классика», — усмехнулась она. И ведь права, черт возьми!
А Константин Хабенский, худрук театра, и вовсе заявил, что изначально понимал и поддерживал концепцию Гончарова. По его словам, этот «Гамлет» — история про взросление, про болезненный переход из детства в мир взрослых правил. И он не удивлен полярной реакцией. Для театра страшнее равнодушие, чем споры. Если спектакль будоражит — значит, он жив. Логично, не правда ли?
