Прошлогодний фестиваль «Маяк» подарил нам несколько картин о постсоветских мирах, и каждая по-своему искала своего зрителя. «Папа умер в субботу» Заки Абдрахмановой брал почти документальной честностью, а «Белый пароход» Инги Шепелевой — попыткой театральной эстетики. Но вышло так, что за выверенными кадрами и отсылками к «Алым парусам» сами герои потеряли кровь и плоть. И вот вопрос: что важнее — стильная форма или правдивое содержание? С 19 июня у зрителей будет возможность решить это самостоятельно.
Сюжет: старая песня о главном
Действие разворачивается в якутской музыкальной школе, и время — сразу после распада СССР. Директором назначают московского чужака Олега (Александр Кошкидько), который с порога начинает ломать устоявшиеся порядки. Классика — на выход, современные композиции — на вход. Главный оппонент — хормейстерша Марта (Элла Соколова), которая двадцать лет учит детей одной-единственной песне «Белый пароход». Она цепляется за неё как за якорь ушедшего мира, и это столкновение — не столько личная вражда, сколько два разных способа помнить прошлое. 🎵 Но вместо динамичной конфронтации мы получаем… осторожные взгляды и редкие диалоги. И возникает чувство, что режиссёрка намеренно гасит искры, не давая им разгореться в пожар.
Постколониальный разговор, который не состоялся
Постколониальный кинематограф — это всегда про голос тех, кого задвинули на обочину истории. Якутское кино, например, в «Иччи» превращает фольклорных демонов в метафору травмы, а в «Пугале» показывает отчаявшихся жителей, которые сами изгоняют знахарку, а потом бегут к ней за помощью. 🎭 «Белый пароход» тоже вроде бы идёт по этому пути, но вместо живого разговора о памяти и власти предлагает стильный макет. Театральные приёмы, вылизанная геометрия кадра 4:3, контраст белого и алого — всё это кричит о серьёзности, но внутри — пустота. Сложная гибридная реальность (пересечение русского и якутского) закована в элегантную, но бездушную картинку. 🗺️ Где же настоящая якутская перспектива? Она осталась за кадром, растворённая в референсах.
Визуальная роскошь и содержательная немота
Инга Шепелева явно любит постановочный кадр и хореографическую точность — это было видно ещё в клипе на песню «Стыд» группы Shortparis. В полном метре она продолжает использовать те же приёмы, соединяя романтику «Алых парусов» и «Северного ветра» Ренаты Литвиновой с этническими мотивами (варган, тойук). Но за этим набором образов авторский стиль самой Шепелевой проглядывает с трудом. Картина манит постколониальным подтекстом, а подсовывает осторожную мелодраму. И ладно бы мелодрама была пронзительной — нет, трагедия целого народа остаётся непроговорённой. Чем дольше ползёт сюжет (да-да, именно ползёт, словно ледокол), тем яснее: перед нами этюд, растянутый до полного метра без особой нужды. 📽️
Итог: красивый спектакль без зрителя в душе
«Белый пароход» легко мог бы стать громким заявлением о якутском сепаратизме или хотя бы честным разговором о травме. Но вместо этого фильм скатывается в тихую драму о том, как люди поневоле уживаются друг с другом. Конфликт между Олегом и Мартой тлеет, но не выплескивается в скандалы — и это, возможно, реалистично, но для кино смертельно скучно. 🤷♂️ Даже песня о пароходе, которая передаётся через поколения, не звучит как манифест. Она остаётся просто песней. Режиссёрка выбирает форму, а не содержание, и в результате фильм теряет правдоподобие. Вот и получается: хотели показать «большое кино о важном», а показали стильную пустоту. 😔
