Что происходит, когда выпускник ВГИКа берётся за историю, казалось бы, из чужой жизни? 🤔 Вячеслав Клевцов в дебютной работе пытается рассказать о мачехе-одиночке — теме, от которой большинство молодых режиссёров бегут как от огня. В теории всё звучало многообещающе: Юлия Снигирь в роли женщины на грани нервного срыва, подростковый максимализм, этические дилеммы… Но на практике получился какой-то конструктор, собранный без инструкции.
Несостоявшееся исследование одиночества
Сюжет формально есть. Катерина (Снигирь) — успешная юристка, оставшаяся с пасынком Лешей (Леон Кемстач) после ухода мужа-бизнесмена. 👩💼 Их coexistence — это набор ритуалов без эмоций: подвоз до школы, совместные ужины в тишине, вежливые фразы через порог. Всё меняется, когда тренера Леши по тайскому боксу обвиняют в преступлении. Подросток яростно верит в невиновность наставника, а Катя… А Катя оказывается по другую сторону баррикад. Она участвует в фабрикации дела против тренера — partly для карьеры, partly из-за денег.
И вот тут начинается главный диссонанс. Фильм позиционируется как драма о моральном выборе, но авторы словно боятся собственных персонажей. Катя то пьёт виски в кабинете гинеколога из-за невозможности забеременеть, то флиртует с коллегами, то внезапно вспоминает о совести. Но что движет ей по-настоящему? Фильм не отвечает.
Актерские тупики
Юлия Снигирь — актриса, способная на тонкие психологические портреты. Помните её в «Инсайде»? Здесь же её героиня напоминает робота с ограниченным набором эмоций. 😶 Холодный взгляд, сжатые губы, монотонные реплики — создаётся впечатление, будто Катя либо принимает транквилизаторы, либо просто не интересуется происходящим.
С Леоном Кемстачем история ещё парадоксальнее. Парень явно перетащил в фильм своего героя из «Слова пацана» — тот же чёрный капюшон, та же готовность решать проблемы кулаками. Но если в сериале Богдана его персонаж был органичен, здесь подростковая агрессия выглядит немотивированной. У парня ведь всё есть: квартира, секция, отсутствие буллинга в школе. Неужели дело только в лжи взрослых? 🤨
Эклектика вместо стиля
Визуально «Мой сын» напоминает неудачный микс из десятка российских драм последних лет. Синеватый фильтр от «Духless», плоские ракурсы из телесериалов, крупные планы, которые должны передавать эмоции, но показывают только маски. Камера будто боится приблизиться к героям, предпочитая наблюдать со стороны.
Интересно, что креативным продюсером выступил Кирилл Султанов — автор «Наступит лето», где подростки были прописаны куда убедительнее. Возможно, в этом и проблема: слишком разные творческие силы собрались за одним проектом. Каждый тянул в свою сторону, а в итоге получилось то самое «Письмо из Простоквашино» — «а мы тут, а вы там».
Что в сухом остатке?
Фильм оставляет ощущение незавершённого черновика. Сцены соединены механически, ключевые диалоги обрываются на полуслове, а финал выглядит так, будто монтажёры просто устали. 💥 Вместо исследования внутреннего конфликта зритель получает набор ситуаций: вот Катя фабрикует дело, вот пьёт, вот плачет, вот внезапно становится «хорошей мамой». Без переходов, без логики, без катарсиса.
Самое печальное, что потенциал здесь был огромный. Тема мачехи в современном обществе, сложности blended families, коррупция как система — всё это могло стать основой для мощного высказывания. Но авторы предпочли остаться на поверхности.
В итоге «Мой сын» напоминает студенческую работу талантливого, но не нашедшего своего языка режиссёра. Жаль, ведь Юлия Снигирь и Леон Кемстач заслуживали более глубокого материала. Может, в следующий раз?
