Мартин Макдона возвращается на Лидо как старый друг фестиваля. Режиссер уже получал «Львов» за сценарии «Три билборда на границе Эббинга, Миссури» и «Банши Инишерина» — и, несомненно, получит награду и в этом году. А потому даже неудивительно, что одна из самых забавных шуток в «Дикой лошади» связана именно с Венецией: обсуждать гондолы взялись два агента ЦРУ, которые оказались на острове Пасхи в 1973-м. 🛶 Ли (Сэм Рокуэлл) и Криса (Джон Малкович) ждет миссия не совсем рабочая, а лично значимая. Но об этом позже — когда вокруг такая красота, дела хочется отложить. Похоже, герои вообще не горят желанием браться за порученное: сначала разговоры, потом всё остальное.
Зачем лететь на край света
А пока есть возможность кошмарить британцев за завтраком, знакомиться с чилийскими студентками левых взглядов (Мариана Ди Джироламо и Айлин Салас) и глазеть на большие головы Моаи. Зачем еще лететь на край света? Даже если это ближайший к месту командирования край света. 🌋 Казалось бы, куда серьезнее повод, но нет: разговор о гондолах, подколки, случайные знакомства — и вот уже командировка превращается в неспешную прогулку двух немолодых мужчин, которые отлично понимают, что завтра придется вернуться к делам.
Фирменный почерк
«Дикая лошадь» с первого до последнего кадра, ракурса, диалога, панчлайна и узора на трусах Сэма Рокуэлла — фильм Мартина Макдоны со всеми вытекающими, которые мгновенно приходят в голову. Ирландский едкий на словцо драматург не боится обидного, грубого, но все же искрометного юмора, который сближает куда сильнее, чем разлучает. 😄 Чем более колкие замечания фактурные герои оставляют в адрес друг друга, тем теплее и глубже их душевная привязанность. Психологу такой подход вряд ли понравился бы, но на экране срабатывает снова и снова. И снова.
Тут важно не обмануться: за перепалками и колкостями нет ни капли настоящей злости. Есть привычка, есть ритуал, есть способ сказать другому, что он тебе дорог, не произнося ни одного нежного слова. Мастерство Макдоны именно в этом: он умеет рассмешить и одновременно оставить в горле комок, который некуда деть.
Кругами по мужским душам
Берясь описывать «Дикую лошадь», есть риск скопировать целые пассажи, которые можно адресовать и «Залечь на дно в Брюгге», и «Банши Инишерина». Горькие сожаления на фоне прожитой жизни, отеческая опека, густой хмель, незаряженное оружие и шутки про национальности и вероисповедание — а где-то между социально уязвимых зон прячется робкая и колючая нежность. 🥃
Именно чуткость и вовлеченность Макдоны в каждого своего угрюмого мужичка с хмурым лбом и мягким сердцем позволяет рассказывать одну и ту же историю про мужскую дружбу как в первый раз. Положим, одна мужская дружба наемников, которые застряли в Бельгии, не похожа на дружбу агентов ЦРУ, которые залегли на дно на острове Пасхи. Или похожа. Не так уж важно. Важно, что режиссер снова говорит о мужчинах, которым проще молчать, чем объясняться, и которые всё равно находят друг друга.
Политика на заднем плане
Тревожным фоном для болтовни о том о сем становится политическое вмешательство конторы Криса и Ли и грядущий военный переворот в Чили — вокруг события выстраивается часть то ли конспирологии американской политики, то ли мифологии страны. Хотя не до конца понятно, есть ли разница. 🤔
Мог ли Макдона во время написания сценария предугадать новое «выступление» Штатов на политической арене Латинской Америки и военную операцию в Венесуэле с захватом президента Николаса Мадуро? То ли история обречена повторяться, то ли люди с творческим чутьем и правда на короткой ноге со вселенной и интуитивно бьют по больным местам. Как бы то ни было: «Дикая лошадь» была задумана Макдоной после путешествия на остров Пасхи (а «Залечь на дно в Брюгге» — после зимних каникул в Бельгии). Персонажи же обрели профессии лишь в процессе работы над текстом — до агентов были актеры.
Крест и коктейль Молотова в одном чемодане
Вместе с вовлечением в экскурсию ЦРУ всплыло и убийство Дж. Ф. Кеннеди, и другие вехи американской политики вмешательства в чужие дела, над которыми можно беззастенчиво хохмить и ходить вокруг да около не одну сцену словесной эквилибристики. Но «Дикая лошадь» закономерно соскальзывает с производственной черной комедии (и впрямь смешной) в разговор о раскаянии и искуплении грехов (тоже смешной). ✝️
Наравне с оружием в чемодане Крис возит распятие и думает не только о коктейле Молотова, но об аде и рае — как и все католики, да и прочие верующие. В горькой, но ироничной рефлексии о содеянном «Дикая лошадь» становится похожа на «Капитан Волконогов бежал», который тоже однажды показали в Венеции: фильм о том, как службист пытается вымолить прощение перед смертью.
Крис тоже проигрывает схватку с совестью и раком, но совесть сражается менее активно — из-за провалов в памяти. Потрепанный мужчина в соломенной шляпе забывает не только события в Чехословакии, но и то, что говорил пару недель назад за обедом. Увы, амнезия не становится противоядием от совершенных убийств, вторжений и прочих последствий команд руководства. Начальство и системность представлены довольно прозаичным образом в лице Эм-Джея в исполнении Стива Бушеми, который отдает приказы по телефону, но не слишком вникает в последствия. Никакой тебе символики — трубка, голос на другом конце провода и люди, которые потом разгребают.
Прямо в вечность
Со свойственным гуманистическим цинизмом (черт знает, как возможно такое сочетание, но у Макдоны получается) режиссер вроде бы снова ходит по кругу в недрах мужских душ и терзаний. Но по большому счету справедливые упреки во вторичности разбиваются о совершенно неповторимую живую энергию, которая заставляет самым наивным и сентиментальным образом проникаться не самыми симпатичными дядьками с багажом скелетов и сомнительных принципов. Как в первый раз — сердца журналистов моментально дрогнули, впереди зрители и академики. 🎬
«Дикая лошадь» начинает свои скачки за наградами: номинации на «Оскар» уже грозят Рокуэллу и Малковичу, которые обезоруживающе комичны и трагичны в равной степени, и где-то за маской иронии глядят прямо в вечность. За несколько коротких сцен-разговоров по телефону Паркер Поузи увековечивает новые кошмары о клоунах, а Том Уэйтс признается, что не писал песен о лошадях. 🤡
Быть может, андроидам снятся электроовцы, а агенты ЦРУ хотят начать свои мемуары с историй о динозаврах или сочинить поэму о диком коне, в которой нет рифмы. И если два мужчины задумают поговорить по душам, то Макдона точно знает, что они имели в виду, когда молчали.
