Мартин Макдона возвращается на Лидо как старый друг фестиваля: «Львов» ему уже приносили сценарии «Трёх билбордов на границе Эббинга, Миссури» и «Банши Инишерина». Не сомневайтесь, награда найдётся и теперь. А потому совсем не случайно одна из самых забавных шуток «Дикой лошади» связана именно с Венецией — про гондолы взялись спорить два агента ЦРУ, заброшенных на остров Пасхи в 1973 году. Что ж, если судьба занесла тебя на край света, почему бы не отложить дела?
Моаи, студентки и завтрак с британцами
Ли в исполнении Сэма Рокуэлла и Крис, которого играет Джон Малкович, ждут миссию не совсем рабочую. Скорее личную. Но об этом позже — когда вокруг такая красота, любая работа кажется досадной помехой. 🌺 Есть возможность кошмарить британцев за завтраком, знакомиться с чилийскими студентками левых взглядов (Мариана Ди Джироламо и Айлин Салас), глазеть на большие головы Моаи. Зачем ещё лететь на край света? Даже если этот край — ближайший к месту командирования.
И вот тут начинается то самое кино, которое ни с чем не спутаешь. «Дикая лошадь» с первого до последнего кадра, ракурса, диалога, панчлайна и даже узора на трусах Сэма Рокуэлла — фильм Мартина Макдоны со всеми вытекающими, которые мгновенно приходят в голову. Ирландский едкий на слово драматург не боится обидного, грубого, но всё же искромётного юмора. Юмора, который сближает куда сильнее, чем разлучает. Чем колче замечания, которые фактурные герои оставляют в адрес друг друга, тем теплее и глубже их душевная привязанность. Психологу такой подход вряд ли понравился бы. Но на экране он срабатывает снова и снова. И снова.
Колкости, от которых становится теплее
Берясь описывать «Дикую лошадь», есть риск скопировать целые пассажи, которые можно адресовать и «Залечь на дно в Брюгге», и «Банши Инишерина». Горькие сожаления на фоне прожитой жизни, отеческая опека, густой хмель, незаряженное оружие и шутки про национальности и вероисповедание. А где-то между социально уязвимых зон прячется робкая и колючая нежность. Именно чуткость и вовлечённость Макдоны в каждого своего угрюмого мужичка с хмурым лбом и мягким сердцем позволяет рассказывать одну и ту же историю про мужскую дружбу как в первый раз.
Положим, дружба наёмников, застрявших в Бельгии, не похожа на дружбу агентов ЦРУ, залёгших на дно на острове Пасхи. Или похожа. 🎬 Не так уж важно. Важно, что старая песня звучит свежо — и уши не вянут.
Переворот на фоне болтовни о том о сём
Тревожным фоном для разговоров становится политическое вмешательство конторы Криса и Ли и грядущий военный переворот в Чили. Вокруг этого события выстраивается то ли конспирология американской политики, то ли мифология страны. Хотя не до конца понятно, есть ли между ними разница. Мог ли Макдона во время написания сценария предугадать новое «выступление» Штатов на политической арене Латинской Америки и военную операцию в Венесуэле с захватом президента Николаса Мадуро? То ли история обречена повторяться, то ли люди с творческим чутьём и правда на короткой ноге со вселенной и интуитивно бьют по больным местам.
Как бы то ни было, «Дикая лошадь» была задумана Макдоной после путешествия на остров Пасхи — а «Залечь на дно в Брюгге» после зимних каникул в Бельгии. Персонажи же обрели профессии лишь в процессе работы над текстом: до агентов были просто актёры. Забавно? Ещё бы.
Крест в чемодане и провалы в памяти
Вместе с вовлечением в экскурсию ЦРУ всплывает и убийство Дж. Ф. Кеннеди, и другие вехи американской политики вмешательства в чужие дела. Над ними можно беззастенчиво хохмить и ходить вокруг да около не одну сцену словесной эквилибристики. Но «Дикая лошадь» закономерно соскальзывает с производственной чёрной комедии — и впрямь смешной — в разговор о раскаянии и искуплении грехов. Тоже, к слову, смешной.
Наравне с оружием в чемодане Крис возит распятие и думает не только о коктейле Молотова, но об аде и рае — как и все католики, да и прочие верующие. ✝️ В горькой, но ироничной рефлексии о содеянном «Дикая лошадь» становится похожа на «Капитан Волконогов бежал», который тоже однажды показали в Венеции: фильм о том, как службист пытается вымолить прощение перед смертью. Крис тоже проигрывает схватку с совестью и раком. Но совесть сражается менее активно — из-за провалов в памяти. Потрёпанный мужчина в соломенной шляпе забывает не только события в Чехословакии, но и то, что говорил пару недель назад за обедом. Увы, амнезия не становится противоядием от совершённых убийств, вторжений и прочих последствий команд руководства. Начальство и системность представлены довольно прозаично — в лице Эм-Джея в исполнении Стива Бушеми, который отдаёт приказы по телефону, но не слишком вникает в последствия.
Со свойственным гуманистическим цинизмом — чёрт знает, как возможно такое сочетание, но у Макдоны получается — режиссёр вроде бы снова ходит по кругу в недрах мужских душ и терзаний. Ну а что вы хотели? Это его территория, и он её знает наизусть.
Оскар, клоуны и лошади без рифмы
Но по большому счёту справедливые упрёки во вторичности разбиваются о совершенно неповторимую живую энергию. Энергию, которая заставляет самым наивным и сентиментальным образом проникаться не самыми симпатичными дядьками с багажом скелетов и сомнительных принципов. Как в первый раз: сердца журналистов моментально дрогнули, впереди зрители и академики.
«Дикая лошадь» начинает свои скачки за наградами — номинации на «Оскар» уже грозят Рокуэллу и Малковичу, которые обезоруживающе комичны и трагичны в равной степени. И где-то за маской иронии глядят прямо в вечность. 🤡 За несколько коротких сцен-разговоров по телефону Паркер Поузи увековечивает новые кошмары о клоунах, а Том Уэйтс признаётся, что не писал песен о лошадях. Быть может, андроидам снятся электроовцы, а агенты ЦРУ хотят начать свои мемуары с историй о динозаврах или сочинить поэму о диком коне, в которой нет рифмы. И если два мужчины задумают поговорить по душам, Макдона точно знает, что они имели в виду, когда молчали.
