🐎 Мартин Макдона возвращается на Лидо как старый знакомый, которого тут ждут с распростертыми объятиями. Ирландец уже увозил «Львов» за сценарии «Три Билборда на границе Эббинга, Миссури» и «Банши Инишерина», и нет никаких сомнений, что и в этом году он не уедет с пустыми руками. А потому совсем не удивляет, что одна из самых уморительных шуток в «Дикой лошади» связана именно с Венецией. Обсуждать гондолы взялись два агента ЦРУ, заброшенные на остров Пасхи в 1973 году. Ли (Сэм Рокуэлл) и Крис (Джон Малкович) ждут миссию не то чтобы рабочую — скорее лично значимую. Но об этом позже. Когда вокруг такая красота, дела хочется отложить. А пока можно кошмарить британцев за завтраком, знакомиться с чилийскими студентками левых взглядов (Мариана Ди Джироламо и Айлин Салас) и таращиться на большие головы Моаи. Зачем еще лететь на край света? Даже если это ближайший к месту командирования край света.
Фирменный почерк, который ни с чем не спутаешь
«Дикая лошадь» с первого до последнего кадра, ракурса, диалога, панчлайна и узора на трусах Сэма Рокуэлла — это фильм Мартина Макдоны со всеми вытекающими последствиями, которые мгновенно приходят в голову. Ирландский едкий на словцо драматург не боится обидного, грубого, но все же искрометного юмора, который сближает куда сильнее, чем разлучает. Чем более колкие замечания фактурные герои оставляют в адрес друг друга, тем теплее и глубже их душевная привязанность. Психологу такой подход вряд ли понравился бы. Но на экране он срабатывает снова и снова. И снова.
Берясь описывать «Дикую лошадь», есть риск скопировать целые пассажи, которые можно адресовать и «Залечь на дно в Брюгге», и «Банши Инишерина». Горькие сожаления на фоне прожитой жизни, отеческая опека, густой хмель, незаряженное оружие и шутки про национальности и вероисповедание — а где-то между социально уязвимых зон прячется робкая и колючая нежность. Именно чуткость и вовлеченность Макдоны в каждого своего угрюмого мужичка с хмурым лбом и мягким сердцем позволяет рассказывать одну и ту же историю про мужскую дружбу как в первый раз. Положим, что одна мужская дружба наемников, которые застряли в Бельгии, не похожа на дружбу агентов ЦРУ, которые залегли на дно на острове Пасхи. Или похожа. Не так уж важно.
Политика как тревожный фон для болтовни
Тревожным фоном для болтовни о том о сем становится политическое вмешательство конторы Криса и Ли и грядущий военный переворот в Чили. Вокруг события выстраивается и часть то ли конспирологии американской политики, то ли мифологии страны — хотя не до конца понятно, есть ли разница. 🤔 Мог ли Макдона во время написания сценария предугадать новое «выступление» Штатов на политической арене Латинской Америки и военную операцию в Венесуэле с захватом президента Николаса Мадуро? То ли история обречена повторяться, то ли люди с творческим чутьем и правда на короткой ноге со вселенной и интуитивно бьют по больным местам. Как бы то ни было: «Дикая лошадь» была задумана Макдоной после путешествия на остров Пасхи (а «Залечь на дно в Брюгге» — после зимних каникул в Бельгии). Персонажи же обрели профессии лишь в процессе работы над текстом — до агентов были просто актеры.
Вместе с вовлечением в экскурсию ЦРУ всплыло и убийство Дж. Ф. Кеннеди, и другие вехи американской политики вмешательства в чужие дела, над которыми можно беззастенчиво хохмить и ходить вокруг да около не одну сцену словесной эквилибристики.
От черной комедии к разговору о вечном
Но «Дикая лошадь» закономерно соскальзывает с производственной черной комедии (и впрямь смешной) в разговор о раскаянии и искуплении грехов (тоже смешной). Наравне с оружием в чемодане Крис возит распятие и думает не только о коктейле Молотова, но об аде и рае, как и все католики, да и прочие верующие. В горькой, но ироничной рефлексии о содеянном «Дикая лошадь» становится похожа на «Капитан Волконогов бежал», который тоже однажды показали в Венеции. Фильм о том, как службист пытается вымолить прощение перед смертью. Крис тоже проигрывает схватку с совестью и раком, но совесть сражается менее активно — из-за провалов в памяти. Потрепанный мужчина в соломенной шляпе забывает не только события в Чехословакии, но и то, что говорил пару недель назад за обедом. Увы, амнезия не становится противоядием от совершенных убийств, вторжений и прочих последствий команд руководства. Начальство и системность представлены довольно прозаичным образом в лице Эм-Джея в исполнении Стива Бушеми, который отдает приказы по телефону, но не слишком вникает в последствия.
Со свойственным гуманистическим цинизмом (черт знает, как возможно такое сочетание, но у Макдоны получается) режиссер вроде бы снова ходит по кругу в недрах мужских душ и терзаний. Но по большому счету справедливые упреки во вторичности разбиваются о совершенно неповторимую живую энергию, которая заставляет самым наивным и сентиментальным образом проникаться не самыми симпатичными дядьками с багажом скелетов и сомнительных принципов. Как в первый раз — сердца журналистов моментально дрогнули, впереди зрители и академики.
Актеры, которые обезоруживают
«Дикая лошадь» начинает свои скачки за наградами. 🏆 Номинации на «Оскар» уже грозят Рокуэллу и Малковичу, которые обезоруживающе комичны и трагичны в равной степени, и где-то за маской иронии глядят прямо в вечность. За несколько коротких сцен-разговоров по телефону Паркер Поузи увековечивает новые кошмары о клоунах. А Том Уэйтс признается, что не писал песен о лошадях. Быть может, андроидам снятся электроовцы, а агенты ЦРУ хотят начать свои мемуары с историй о динозаврах или сочинить поэму о диком коне, в которой нет рифмы.
И если два мужчины задумают поговорить по душам, то Макдона точно знает, что они имели в виду, когда молчали. 🎬
