Даже если вы никогда не держали в руках британские газеты и знать не знаете, чем живёт Флит-стрит, имя The Sun наверняка вам знакомо. Этот таблоид — вечный спутник скандалов, сплетен, разводов и грязного белья, которое вываливают на всеобщее обозрение актёры, спортсмены и политики. 🗞️ С редакцией судился сам Джонни Депп — по делу о клевете в ходе разбирательств с Эмбер Херд. А теперь представьте, что за переизобретение этого издания взялся Дэнни Бойл — режиссёр-хулиган, автор «На игле» и «28 лет спустя». В «Чернилах» он с лихим азартом показывает, как новый владелец и новый редактор в конце 1960-х превратили загнивающую газету в нечто иное. И да, кадр щедро пропитан ностальгией по эпохе печатной прессы. Журналисты, посмотревшие фильм на Венецианском кинофестивале, наверняка утирали скупую слезу. Ещё бы!
Шум машинок и запах типографской краски
Флит-стрит в Лондоне охвачена звуком печатных машинок и гулом типографского оборудования. 🖋️ Не слишком мелодичный, но узнаваемый саундтрек создания новостей. Конец 1960-х. В британской подземке по количеству копий в руках граждан лидирует Daily Mirror. Но австралийский делец Руперт Мердок (Гай Пирс) решает, что ситуацию можно изменить. Он приобретает The Sun. И соблазняет белого воротничка Ларри Лэмба (Джек О’Коннелл) из уже упомянутой Daily Mirror — ставкой и служебным «Ягуаром». Обещает если не революцию в газетном деле, то хотя бы шумиху. Ах, эти сладкие посулы!
Прежде чем чернила коснутся бумаги на станках в подвале, редакции надо набрать новую команду. Ламб ходит по знакомым — старым специалистам. Те закатывают глаза, смеются, но в итоге решаются сменить место работы. Ну как тут устоишь перед авантюрой? Бойл загорелся идеей создать ленту о ребрендинге The Sun после того, как посмотрел одноимённую пьесу Джеймса Грэма. Если верить словам создателей, пьеса куда более мрачная и циничная, чем то, что в итоге попало на большой экран. Авторский почерк режиссёра узнаётся с первых кадров: ритмичный монтаж с инкрустацией хроникальных кадров, голландские углы, бодрый саундтрек. Всё это встречается с традицией кино о четвёртой власти — вроде «Всей президентской рати». Как-никак время действия накладывает отпечаток на визуальный код.
Азарт, влюблённость и краны постыдного удовольствия
Первая половина картины с азартом и даже платонической влюблённостью следит за попытками собранных и строгих профессионалов перевернуть страницу. Они говорят о политике и спорте, а потом открывают краны постыдного удовольствия. Признаться хотя бы коллегам, что по вечерам хочется смотреть телевизор, читать гороскопы, сплетни и что-нибудь о боксе, который не до конца вышел из подполья. 😅 Харизматичные, фактурные и ироничные журналисты без труда очаровывают. Отдельной похвалы заслуживает Клэр Фой, хотя её героиня Джулс обошлась без прототипа — это собирательный образ нескольких сотрудниц редакции. Да и усталость от показного интеллектуализма берёт своё. Порой хочется, чтобы медиа заглушали тревожные мысли, а не плодили новые. Если вынести за скобки дурную славу The Sun — изменение фокуса внимания действительно выглядит журналистской нахальностью и смелостью говорить о том, о чём в печати не принято. Допустим, о сексе. И Бойл с каким-то гуманистским участием приоткрывает двери редакции и кабинетов учредителей.
Гай Пирс и тень медиаимперии
Гай Пирс уже второй раз на Лидо выступает в роли мецената. Два года назад на Мостре состоялась премьера «Бруталиста», где актёр сыграл финансового воротилу, который руководил талантом — тогда архитектором. В «Чернилах» его Руперт Мердок получился персонажем куда более сдержанным в своих стремлениях и сговорчивым в вопросах вертикали власти. Возможно, дело в том, что сам Мердок, который сегодня сколотил медиаимперию, до сих пор жив. 🎩 Владеет Fox Corporation и News Corp, изданиями The Wall Street Journal и The New York Post (через Dow Jones), британскими The Sun и The Times. Хотя The Sun напрямую не касалась ни выпуска театральной постановки, ни съёмок фильма, фигура Мердока выведена если не однозначно комплиментарно, то в сдержанных тонах и риторике «ничего личного, это бизнес».
От «Гражданина Кейна» до дела о захвате заложницы
Задорная и едкая чёрная комедия о буднях редакции и журналистской вражде с Daily Mirror во второй половине неизбежно сворачивает к построению нового «Гражданина Кейна». Бойл оставляет Мердока фигурой второго плана и показывает, как Лэмб из энтузиаста, который не прочь похулиганить на развороте, приходит к сделке с совестью и гонится за ростом продаж. Поворотным моментом в анамнезе The Sun становится непосредственное участие руководства газеты в деле о захвате заложницы — эпизод действительно случился в 1969 году. Жертвами вымогателей должны были стать Мердок и его жена, но по ошибке похитители схватили Мюриэль — супругу Алика МакКея, одного из руководителей компании. The Sun выбрала не оставлять дело только на ответственности полиции, а предала происшествие огласке в надежде на свидетельства соседей и случайных прохожих. 😮 Вот это поворот!
В момент колющего выбора между прибылью и журналистской этикой Бойл не то чтобы совсем беспардонно переходит к осуждению и морализаторству, но довольно назидательно меняет и курс, и интонацию. Сводит «Чернила» к артикулированному заявлению и публичной порке. Кокетство с постыдным удовольствием и сплетнями переходит к роли медиа в формировании общественного мнения и влиянию политической агитации. Итоги выборов в Великобритании (и не только) — во многом результат сфабрикованной на печатных страницах точки зрения. И с этим сложно поспорить. Возможно, слоган The Sun “Win Free Love” и вполне резонирует с ранним Бойлом, но сегодня режиссёр с презрением следит за раздробленностью общественных движений, как и в «28 лет спустя». «Чернила» он заканчивает сводками новостей, которые всё равно прорвутся в жизнь, как бы ни хотелось читать гороскопы. 📰
Что остаётся за прямолинейным высказыванием
При вроде точной мишени в боль более чем актуальную, фильм куда интереснее смотреть — мастерство режиссуры приковывает к экрану, — чем о нём рассуждать. За прямолинейным высказыванием и медийной воронкой мнений теряется история о человеке и его моральных принципах. В отличие от Орсона Уэллса, Бойл снял фильм не о гражданине Лэмбе, а об организме редакции, где вместо крови циркулируют чернила. 🎬 И в этом, пожалуй, главная ирония. Мы наблюдаем не столько за судьбой конкретного человека, сколько за тем, как живая, дышащая, циничная и азартная машина под названием «газета» пожирает своих творцов. Лэмб мечтал похулиганить на развороте, а получил сделку с совестью. Мердок остался в тени, но именно его тень определяет правила игры. А Джулс — собирательный образ — напоминает, что в этой редакции находилось место и женщинам.
Кто же здесь главный герой? Редакция. Организм. Механизм. Тот самый гул типографского оборудования, который заглушает всё остальное. Бойл не морализирует в финале — он просто показывает сводки, которые прорвутся сквозь любые попытки спрятаться в гороскопах и сплетнях. И да, после просмотра хочется перечитать старые газеты. Или хотя бы включить телевизор. 😉
