История, которая начиналась как семейная драма, обрастает новыми деталями. И чем дальше, тем меньше желания комментировать — только читать и ужасаться.
Ночь, которая разделила жизнь на до и после
Ох, как же страшно читать эти строки. В ночь с третьего на четвёртое июля в подмосковном коттеджном посёлке развернулись события, которые сложно назвать иначе как кошмаром. Джиган взял карабин, собрал сотрудников и начал выяснять отношения. Слово за слово — и вот уже звучат выстрелы. Один человек ранен. Люди почти десять часов не могли покинуть дом. А ведь рядом были дети! Ариэлла писала матери за границу: «Мама, мы умрём». Прятались. Боялись. Ждали помощи. Разве это можно забыть?
Реабилитация или пауза?
После случившегося рэпер оказался в клинике в Израиле. Три месяца, около пяти миллионов рублей, строгий режим. Телефон под контролем, выходить нельзя, встречи с родственниками пока под запретом. Сначала детоксикация, потом терапия. Индивидуальные занятия, группы, спорт. Поможет ли? Вопрос открытый. Оксана забрала детей, они работают с психологами по программе помощи жертвам теракта. Жутко, правда? Но это реальность.
Старые истории всплывают наружу
А вот ещё деталь. Источники вспоминают случай в Одессе в две тысячи девятнадцатом. Тогда конфликт закончился дракой — и менеджеру откусили кусок уха. Пришивали в больнице. Сам пострадавший сейчас молчит, боится новой агрессии. И это не единственный эпизод, о котором говорят. Что тут скажешь? Эмоции зашкаливают, а факты — упрямая вещь.
Джиган и Самойлова поженились в две тысячи двенадцатом, воспитали четверых детей. В октябре двадцать пятого Оксана подала на развод, а первого апреля двадцать шестого брак расторгли. Кризисы были и раньше, но теперь — точка. Или многоточие? Время покажет.
