Прошло больше десяти лет, как не стало Жанны Фриске. Но имя певицы, её семья и всё, что связано с её наследием, по-прежнему вызывают живой интерес. И вот — новый поворот. Наталья Фриске призналась, что с удовольствием носит одежду покойной сестры. Казалось бы, что тут такого? Но реакция публики оказалась далеко не однозначной.
Куртка, которая ждала шестнадцать лет
😯 «Вещи с удовольствием ношу. Вот эта куртка. Не знаю, сколько ей лет. Наконец-то она на меня налезла. Висела лет шестнадцать. Такая прикольненькая», — поделилась Наталья с подписчиками. Жанна часто дарила сестре не только одежду, но и украшения, милые безделушки. Однажды преподнесла фотоаппарат — Наталья тогда увлекалась фотографией. Бывало, уезжала из квартиры сестры с целым мешком вещей. Раз в месяц она заглядывает в пустующее жильё: почту забрать, счётчики проверить. Всё там выглядит так, будто хозяйка вот-вот вернётся. Рука не поднимается что-то отдать, признаётся Наталья.
Поддержка и критика: где грань?
🤔 А вот в Сети мнения разделились. Одни поддержали: мол, каждый переживает горе по-своему. Другие жёстко раскритиковали: «Это выглядит как попытка присвоить чужую жизнь», «Вещи умершего — это память, а не гардероб для повседневной носки», «Складывается впечатление, что она просто хочет быть Жанной». Ох, сколько копий сломано! Причём подобные обсуждения вспыхивают не впервые. Несколько лет назад Наталья вышла на сцену в платье сестры. Тогда за неё вступился отец, Владимир Фриске: «Конечно, она носит вещи сестры. А кому ещё их носить?» Наталью упрекали и в желании походить на Жанну — в том числе из-за пластики. Она объясняла ринопластику искривлением перегородки после травмы, но многие не поверили.
Конфликт, который не утихает
😔 Параллельно тянется многолетняя история с Дмитрием Шепелевым и сыном Жанны, Платоном. Наталья резко высказывалась о телеведущем, называя его слова «сказками». Шепелев же утверждает: все предложения о встречах поступали только в формате съёмок. А недавно отец Жанны заявил, что переоформил квартиру дочери на Наталью — точнее, на её дочь Луну. «Чего мне ждать? Чтобы всё совсем никому не досталось?» — объяснил он. Что ж, чужая семья — потёмки. Но одно ясно точно: память о Жанне живёт. В песнях, в вещах, в спорах. И, наверное, это главное.
