В российский прокат выходит «Тони» — байопик о становлении Энтони Бурдена, американского шеф-повара, писателя и путешественника. Режиссёр Мэтт Джонсон рассказывает эту историю через призму взросления, и от привычной биографической схемы здесь остаётся немного. Где в фильме заканчивается вымысел и начинается реальность? И каким образом из легенды о летнем загуле получается образцовое полубиографическое драмеди? Вопросы не праздные — ответы лежат где-то между кухней рыбного ресторана в Провинстауне и бестселлером, который появится гораздо позже. 🍽
Парень, который путает амбиции с достижениями
Девятнадцатилетний Тони (Доминик Сесса) — студент Колледжа Вассар. Он страдает от интеллектуального давления матери — и поэтому ненавидит, когда его называют Энтони. 🤔 Уверен, что ему суждено стать великим писателем, и обладает характерной для юных мужчин способностью путать амбиции с достижениями. Классика жанра, скажете вы? Классика. Но дальше начинается интересное.
После неудачи с получением престижной литературной стипендии Тони отправляется в городок Провинстаун — на поиски девушки по имени Нэнси (Эмилия Джонс), к которой неровно дышит ещё со школы. Оставшись без денег, он устраивается мойщиком посуды в рыбный ресторан под руководством строгого, но справедливого шефа (Антонио Бандерас). Вот и вся завязка. Простая, как тарелка супа. И этого хватает.
Кухня, которая не слушает твои аргументы
Кухня, где заправляет мудрый шеф, образ которого собран из нескольких реальных наставников Бурдена, впервые устраивает Тони настоящую проверку. Тарелка либо чистая, либо нет. Нож для устриц либо вскрывает раковину, либо вонзается в руку. 🔪 Никаких полутонов, никаких исключений для талантливых.
Для парня, привыкшего решать проблемы болтовнёй, мир, где кипяток и огонь совершенно равнодушны к твоему словарному запасу, оказывается терапевтическим. Контрапунктом персонажу Бандераса работает Сэл (Лео Вудалл) — образец взрослой жизни, в котором выкручены тёмные черты: наркотическая зависимость и неконтролируемая агрессия. Находясь между этими двумя огнями, Тони будто выбирает, каким мужчиной ему хочется стать. И это куда более честная драматургия, чем любая сцена с гениальной озарённостью.
Почему в этот мир так легко влюбиться
Несколько двусмысленно может выглядеть сегодня романтика старой кухонной маскулинности. Бурден сам сделал невероятно привлекательным образ кухни как пиратского корабля: наркотики, издевательства, ожоги, секс, опасность и верность экипажу до гроба. 🔥 «Тони» прекрасно передаёт, почему молодой человек мог влюбиться в этот мир. Вопрос о том, насколько здоровой была сама система, задаётся значительно тише.
В 1970-х издевательства выглядят как ритуал инициации, хотя сегодня значительную часть такого поведения HR вполне справедливо назвал бы куда менее романтическим словом. Но Джонсон достаточно умён, чтобы не превращать Бурдена в святого покровителя гастрономии. 😏 Тони заносчив, ревнив, труслив, иногда попросту неприятен. И именно эта несимпатичность спасает картину от памятника. Главное достоинство Сессы в том, что он позволяет зрителю увидеть человека, который однажды станет легендой, не утверждая, что он всегда таким был.
Где заканчивается человек и начинается персонаж
Энтони Бурден — фигура невероятных масштабов и трагизма. Шеф-поваром он отработал на кухнях различных ресторанов больше четверти века, затем прославился как писатель благодаря бестселлеру Kitchen Confidential: Adventures in the Culinary Underbelly, а чуть позже практически переизобрёл формат кулинарного тревел-шоу с программами «Без брони» и «Неизвестные места». Он был настолько хорошим рассказчиком, что после его трагической смерти в 2018 году мир обнаружил неожиданную вещь: довольно сложно понять, где именно в его биографии заканчивается человек и начинается персонаж.
«Тони» Мэтта Джонсона решает проблему довольно нахально — вообще перестаёт делать вид, что знает ответ. Формально перед зрителями байопик, фактически — кино по мотивам нескольких десятков страниц Kitchen Confidential, чужих воспоминаний и той версии юности, которую сам Бурден успел превратить в легенду. И вот тут становится по-настоящему любопытно.
Реальность, к которой можно придраться
Если открыть биографию Бурдена, придраться можно к любой части фильма. Нэнси Путкоски уже была его девушкой, когда они вместе отправились в Провинстаун. Никакой судьбоносной литературной стипендии не было. А несколько летних сезонов, во время которых Бурден работал в разных ресторанах полуострова Кейп-Код, авторы утрамбовали в одно удобное лето 1975-го. 🎬
Но именно в столкновении с реальностью «Тони» оказывается куда интереснее очередной музейной биографии. Мэтт Джонсон не реконструирует прошлое — он воссоздаёт образ Бурдена, являющегося для режиссёра практически идеальным героем. Джонсон всю карьеру снимает фильмы о людях, сначала создающих представление о себе, а уже потом пытающихся ему соответствовать. В «Операции “Лавина”» он подделывал историю высадки на Луну, в «Кто убил BlackBerry» превращал корпоративную хронику в трагикомедию о мужчинах, случайно построивших будущее.
Самозванец в белом фартуке
Поэтому молодой Бурден интересует Джонсона прежде всего как самозванец. Тони всем говорит, что он писатель, хотя ничего не написал. Делает вид, что разбирается в приготовлении пищи, хотя впервые взял в руки нож. Постоянно врёт — но не потому, что хочет кого-нибудь обмануть. Просто Тони отчаянно необходимо, чтобы его будущая версия существовала прямо сейчас.
Доминик Сесса — идеальный выбор для подобной роли. Джонсон разумно запрещает актёру превращаться в двойника Бурдена. Нет попытки скопировать знаменитую интонацию телеведущего или заранее разложить перед зрителем будущие привычки героя. Перед нами не великий человек в ожидании титров, а довольно неприятный юноша, который пока уверен, что окружающий мир просто недостаточно быстро понял его исключительность. 😅
Финал, который слишком старается
Но чем ближе финал, тем сильнее «Тони» хочет доказать, что всё увиденное неизбежно вело к правильному результату. Биографическое кино обожает моменты, когда случайность ретроспективно превращается в предназначение, и Джонсону не удалось избежать подобной шаблонности. Сам Бурден, кажется, мог бы первым высмеять подобную конструкцию.
С другой стороны, Джонсон принципиально отказывается строить фильм вокруг последней точки пути шеф-повара. И это правильное решение: человеческая жизнь не становится трагедией задним числом только потому, что мы знаем, чем она закончилась.
Валюта, которой расплачивался Бурден
«Тони» порой слишком старательно рисует выверенную карьерную траекторию Бурдена, хотя в действительности этот человек был выкован в самом хаосе жизни — том самом, что он так любил наблюдать в собственных программах. Но когда фильм перестаёт объяснять будущего героя и просто наблюдает, как молодой придурок моет посуду, режет продукты, влюбляется, врёт, получает по голове и впервые испытывает удовольствие от хорошо проделанной работы, возникает что-то значительно ценнее биографической точности.
А именно просто хорошая история. 📖 То есть именно та валюта, которой сам Энтони Бурден расплачивался всю жизнь. И «Тони» лучше всего работает не как история происхождения Энтони Бурдена, а как свидетельство его многогранности. В конце концов Бурден в тот или иной момент жизни успел побывать и Тони, и Сэлом, и умудрённым опытом шеф-поваром.
