🎬 В российский прокат выходит «Тони» — байопик о том, как Энтони Бурден, будущий шеф-повар, писатель и путешественник, превращался в самого себя. Режиссёр Мэтт Джонсон рассказывает эту историю через взросление, и уже здесь кроется главный фокус: перед нами не столько хроника, сколько попытка поймать легенду в тот момент, когда она ещё не знает, что станет легендой. Где в фильме заканчивается вымысел и начинается реальность? И как из летнего загула получается образцовое полубиографическое драмеди?.. Ну и задача, скажем прямо!
Парень, который путает амбиции с достижениями
Девятнадцатилетний Тони (Доминик Сесса) учится в Колледже Вассар. Он страдает от интеллектуального давления матери, поэтому ненавидит, когда его называют Энтони. Он уверен, что ему суждено стать великим писателем, и обладает очень юной способностью путать амбиции с достижениями. После неудачи с престижной литературной стипендией Тони едет в Провинстаун — искать Нэнси (Эмилия Джонс), девушку, к которой неровно дышит ещё со школы. Денег нет. Поэтому герой устраивается мойщиком посуды в рыбный ресторан. Над ним — строгий, но справедливый шеф (Антонио Бандерас). 🍳 Уже тут видно, что фильм не собирается любоваться своим героем. Тони не гений на пороге великого пути. Он просто молодой человек, который пока умеет говорить о себе больше, чем делать.
И это важная интонация! «Тони» не подсовывает зрителю готовый пьедестал. Наоборот, он ставит парня в положение, где нужно мыть, чистить, резать, ошибаться и слышать чужие команды. Никакого нимба. Никакой позы. Только кухня, где у каждого действия есть последствие. Правда, Тони ещё не понимает, что это и есть сюжет.
Бурден как самозванец, а не памятник
Энтони Бурден — фигура огромного масштаба и трагизма. Шеф-поваром он отработал на кухнях разных ресторанов больше четверти века. Потом прославился как писатель благодаря бестселлеру Kitchen Confidential: Adventures in the Culinary Underbelly. А чуть позже практически переизобрёл формат кулинарного тревел-шоу с программами «Без брони» и «Неизвестные места». После его трагической смерти в 2018 году мир обнаружил неожиданную вещь: довольно сложно понять, где в его биографии заканчивается человек и начинается персонаж. 🎞️ «Тони» Мэтта Джонсона решает эту проблему нахально. Он вообще перестаёт делать вид, что знает ответ. Формально это байопик. Фактически — кино по мотивам нескольких десятков страниц Kitchen Confidential, чужих воспоминаний и той версии юности, которую сам Бурден успел превратить в легенду.
Если открыть биографию Бурдена, придраться можно к любой части фильма. Нэнси Путкоски уже была его девушкой, когда они вместе отправились в Провинстаун. Никакой судьбоносной литературной стипендии не было. Несколько летних сезонов, во время которых Бурден работал в разных ресторанах полуострова Кейп-Код, авторы утрамбовали в одно удобное лето 1975-го. Но именно в столкновении с реальностью «Тони» оказывается интереснее очередной музейной биографии. Мэтт Джонсон не реконструирует прошлое. Он воссоздаёт образ Бурдена, который для режиссёра «Кто убил BlackBerry» практически идеальный герой. Джонсон всю карьеру снимает фильмы о людях, которые сначала создают представление о себе, а уже потом пытаются ему соответствовать. В «Операции “Лавина”» он подделывал историю высадки на Луну. В «Кто убил BlackBerry» превращал корпоративную хронику в трагикомедию о мужчинах, случайно построивших будущее. 🧠
Поэтому молодой Бурден интересует Джонсона прежде всего как самозванец. Тони всем говорит, что он писатель, хотя ничего не написал. Делает вид, что разбирается в приготовлении пищи, хотя впервые взял в руки нож. Постоянно врёт. Но не потому, что хочет кого-нибудь обмануть. Тони просто отчаянно необходимо, чтобы его будущая версия существовала прямо сейчас. Доминик Сесса — идеальный выбор для подобной роли. Джонсон разумно запрещает актёру превращаться в двойника Бурдена. Нет попытки скопировать знаменитую интонацию телеведущего или заранее разложить перед зрителем будущие привычки героя. Перед нами не великий человек в ожидании титров, а довольно неприятный юноша, который пока уверен, что окружающий мир просто недостаточно быстро понял его исключительность.
Кухня, где слова ничего не стоят
Кухня, где заправляет мудрый шеф, образ которого собран из нескольких реальных наставников Бурдена, впервые подвергает Тони настоящей проверке на вшивость. Тарелка либо чистая, либо нет. Нож для устриц либо вскрывает раковину, либо вонзается в руку. 🔪 Для парня, привыкшего решать проблемы болтовнёй, мир, где кипяток и огонь совершенно равнодушны к твоему словарному запасу, оказывается терапевтическим. Тут не прокатит умная фраза. Тут нужно просто сделать! Или не сделать. И получить по голове. Или получить удовольствие. 🐟
Контрапунктом персонажу Антонио Бандераса работает Сэл (Лео Вудалл) — образец взрослой жизни, в котором выкручены тёмные черты: наркотическая зависимость и неконтролируемая агрессия. Находясь между этими двумя огнями, Тони будто бы выбирает, каким мужчиной ему хочется стать. Шеф показывает дисциплину. Сэл показывает опасную свободу. А сам Тони пока не знает, что взрослость — это не выбор одной маски на всю жизнь, а умение вовремя понять, какую маску ты уже носишь.
Романтика старой кухонной маскулинности
Несколько двусмысленно сегодня может выглядеть романтика старой кухонной маскулинности. Бурден сам сделал невероятно привлекательным образ кухни как пиратского корабля: наркотики, издевательства, ожоги, секс, опасность и верность экипажу до гроба. «Тони» прекрасно передаёт, почему молодой человек мог влюбиться в этот мир. 😅 Вопрос о том, насколько здоровой была сама система, задаёт значительно тише. В 1970-х издевательства выглядят как ритуал инициации, хотя сегодня значительную часть этого поведения HR вполне справедливо назвал бы менее романтическим словом.
Но Джонсон достаточно умён, чтобы не превращать Бурдена в святого покровителя гастрономии. Тони заносчив, ревнив, труслив, иногда попросту неприятен. И именно эта несимпатичность спасает картину от памятника. Главное достоинство Сессы в том, что он позволяет зрителю увидеть человека, который однажды станет легендой, не утверждая, что он всегда таким был. 🧂 Здесь нет задачи оправдать героя. Нет задачи и пристыдить. Есть только наблюдение: вот молодой человек, вот его ошибки, вот его среда. И вот момент, когда кухня начинает лепить из него кого-то другого.
Финал, где случайность хотят выдать за судьбу
Но чем ближе финал, тем сильнее «Тони» хочет доказать, что всё увиденное неизбежно вело к правильному результату. Биографическое кино обожает моменты, когда случайность ретроспективно превращается в предназначение. И Джонсону не удалось избежать подобной шаблонности. Сам Бурден, кажется, мог бы первым высмеять такую конструкцию. 🧭 С другой стороны, Джонсон принципиально отказывается строить фильм вокруг последней точки пути шеф-повара. И это правильное решение: человеческая жизнь не становится трагедией задним числом только потому, что мы знаем, чем она закончилась.
«Тони» лучше всего работает не как история происхождения Энтони Бурдена, а как свидетельство его многогранности. В конце концов Бурден в тот или иной момент жизни успел побывать и Тони, и Сэлом, и умудрённым опытом шеф-поваром. Фильм порой слишком старательно рисует выверенную карьерную траекторию героя, хотя в действительности этот человек был выкован в самом хаосе жизни, что так любил наблюдать в собственных программах. Но когда «Тони» перестаёт объяснять будущего героя и просто наблюдает, как молодой придурок моет посуду, режет продукты, влюбляется, врёт, получает по голове и впервые испытывает удовольствие от хорошо проделанной работы, возникает что-то значительно ценнее биографической точности. А именно просто хорошая история. То есть именно та валюта, которой сам Энтони Бурден расплачивался всю жизнь.
