В российский прокат выходит 🎥 байопик «Тони» — история становления Энтони Бурдена, знаменитого американского шеф-повара, писателя и путешественника. Режиссёр Мэтт Джонсон рассказывает её через призму взросления. Где в этом фильме заканчивается вымысел и начинается реальность? И как из легенды о летнем загуле получается образцовое полубиографическое драмеди? Давайте разбираться.
Мальчик, который хотел быть писателем
Девятнадцатилетний Тони (Доминик Сесса) — студент Колледжа Вассар. Он страдает от интеллектуального давления матери и потому ненавидит, когда его называют Энтони. 🎓 Он уверен, что ему суждено стать великим писателем. И обладает характерной для юных мужчин способностью путать амбиции с достижениями. После неудачи с получением престижной литературной стипендии Тони отправляется в городок Провинстаун на поиски девушки по имени Нэнси (Эмилия Джонс), к которой неровно дышит ещё со школы. Оставшись без денег, он устраивается мойщиком посуды в рыбный ресторан под руководством строгого, но справедливого шефа (Антонио Бандерас).
Энтони Бурден — фигура невероятных масштабов и трагизма. Шеф-поваром он отработал на кухнях различных ресторанов больше четверти века. Затем прославился как писатель благодаря бестселлеру Kitchen Confidential: Adventures in the Culinary Underbelly. А чуть позже практически переизобрёл формат кулинарного тревел-шоу с программами «Без брони» и «Неизвестные места». Бурден был настолько хорошим рассказчиком, что после его трагической смерти в 2018 году мир обнаружил неожиданную вещь: довольно сложно понять, где именно в его биографии заканчивается человек и начинается персонаж.
«Тони» Мэтта Джонсона решает проблему довольно нахально: вообще перестаёт делать вид, что знает ответ. Формально перед зрителями байопик. Фактически — кино по мотивам нескольких десятков страниц Kitchen Confidential, чужих воспоминаний и той версии юности, которую сам Бурден успел превратить в легенду. И это, пожалуй, честнее любой документальной точности.
Кухня как проверка на вшивость
Если открыть биографию Бурдена, придраться можно к любой части фильма. Нэнси Путкоски уже была его девушкой, когда они вместе отправились в Провинстаун. Никакой судьбоносной литературной стипендии не было. А несколько летних сезонов, во время которых Бурден работал в разных ресторанах полуострова Кейп-Код, авторы утрамбовали в одно удобное лето 1975-го. Что ж, художественное время имеет право на компрессию.
Но именно в столкновении с реальностью «Тони» оказывается куда интереснее очередной музейной биографии. Мэтт Джонсон не реконструирует прошлое — он воссоздаёт образ Бурдена, являющегося для режиссёра «Кто убил BlackBerry» практически идеальным героем. Джонсон всю карьеру снимает фильмы о людях, сначала создающих представление о себе, а уже потом пытающихся ему соответствовать. В «Операции “Лавина”» он подделывал историю высадки на Луну. В «Кто убил BlackBerry» превращал корпоративную хронику в трагикомедию о мужчинах, случайно построивших будущее. Вот и здесь он действует по той же схеме.
Поэтому молодой Бурден интересует Джонсона прежде всего как самозванец. Тони всем говорит, что он писатель, хотя ничего не написал. 🤷 Делает вид, что разбирается в приготовлении пищи, хотя впервые взял в руки нож. Постоянно врёт. Но не потому, что хочет кого-нибудь обмануть. Тони просто отчаянно необходимо, чтобы его будущая версия существовала прямо сейчас. Не через десять лет. Не после диплома и стипендии. А вот здесь и сейчас, среди чадящих сковородок и немытых тарелок.
Доминик Сесса — идеальный выбор для подобной роли. Джонсон разумно запрещает актёру превращаться в двойника Бурдена. Нет попытки скопировать знаменитую интонацию телеведущего или заранее разложить перед зрителем будущие привычки героя. Перед нами не великий человек в ожидании титров, а довольно неприятный юноша, который пока уверен, что окружающий мир просто недостаточно быстро понял его исключительность.
Между шефом и Сэлом
Кухня, где заправляет мудрый шеф, образ которого собран из нескольких реальных наставников Бурдена, впервые подвергает Тони настоящей проверке на вшивость. Тарелка либо чистая, либо нет. Нож для устриц либо вскрывает раковину, либо вонзается в руку. 🔪 Для парня, привыкшего решать проблемы болтовнёй, мир, где кипяток и огонь совершенно равнодушны к твоему словарному запасу, оказывается терапевтическим. 🍽️ Здесь не важно, что ты закончил и какие книги прочитал. Здесь важно, умеешь ли ты нарезать лук так, чтобы не порезаться.
Контрапунктом персонажу Антонио Бандераса работает Сэл (Лео Вудалл) — образец взрослой жизни, в котором выкручены тёмные черты: наркотическая зависимость и неконтролируемая агрессия. Находясь между этими двумя огнями, Тони будто бы выбирает, каким мужчиной ему хочется стать. Один путь — дисциплина, мастерство, уважение к ремеслу. Другой — хаос, саморазрушение, адреналин. Оба варианта выглядят по-своему притягательно. И в этом главная ловушка! Ну как тут устоять?
Несколько двусмысленно может выглядеть сегодня романтика старой кухонной маскулинности. Бурден сам сделал невероятно привлекательным образ кухни как пиратского корабля: наркотики, издевательства, ожоги, секс, опасность и верность экипажу до гроба. «Тони» прекрасно передаёт, почему молодой человек мог влюбиться в этот мир. Вопрос о том, насколько здоровой была сама система, задаёт значительно тише. В 1970-х издевательства выглядят как ритуал инициации, хотя сегодня значительную часть этого поведения HR вполне справедливо назвал бы менее романтическим словом.
Но Джонсон достаточно умён, чтобы не превращать Бурдена в святого покровителя гастрономии. Тони заносчив, ревнив, труслив, иногда попросту неприятен. И именно эта несимпатичность спасает картину от памятника. Главное достоинство Сессы в том, что он позволяет зрителю увидеть человека, который однажды станет легендой, не утверждая, что он всегда таким был. Это не икона. Это живой, противоречивый, иногда отталкивающий парень. И именно поэтому ему хочется сопереживать.
Где заканчивается человек и начинается персонаж
Но чем ближе финал, тем сильнее «Тони» хочет доказать, что всё увиденное неизбежно вело к правильному результату. Биографическое кино обожает моменты, когда случайность ретроспективно превращается в предназначение. И Джонсону не удалось избежать подобной шаблонности. Сам Бурден, кажется, мог бы первым высмеять подобную конструкцию. Ведь его собственный путь был куда менее прямолинейным и куда более запутанным. 🤔
С другой стороны, Джонсон принципиально отказывается строить фильм вокруг последней точки пути шеф-повара. И это правильное решение: человеческая жизнь не становится трагедией задним числом только потому, что мы знаем, чем она закончилась. И «Тони» лучше всего работает не как история происхождения Энтони Бурдена, а как свидетельство его многогранности. В конце концов Бурден в тот или иной момент жизни успел побывать и Тони, и Сэлом, и умудрённым опытом шеф-поваром. Каждый из этих персонажей жил в нём одновременно. И фильм Джонсона — не столько о том, как один человек стал другим, сколько о том, как в одном человеке уживаются сразу несколько противоречивых версий самого себя.
Хаос вместо предназначения
«Тони» порой слишком старательно рисует выверенную карьерную траекторию Бурдена, хотя в действительности этот человек был выкован в самом хаосе жизни, что так любил наблюдать в собственных программах. Жизнь не следует сценарию. Она состоит из случайностей, ошибок, провалов и неожиданных поворотов. И именно это делало Бурдена таким интересным рассказчиком. Но когда фильм перестаёт объяснять будущего героя и просто наблюдает, как молодой придурок моет посуду, режет продукты, влюбляется, врёт, получает по голове и впервые испытывает удовольствие от хорошо проделанной работы, возникает что-то значительно ценнее биографической точности. А именно просто хорошая история — то есть именно та валюта, которой сам Энтони Бурден расплачивался всю жизнь. 🎬
