Она не была дизайнером и не создавала собственных коллекций. Но именно её имя стало синонимом слова «стиль» для целого поколения. Алла Вербер прошла путь от эмигрантки без гроша в кармане до вице-президента компании, управляющей главным универмагом страны. Как ей это удалось? И почему спустя годы после её ухода индустрия до сих пор ощущает пустоту?
Начало: из Ленинграда в Рим
Всё начиналось довольно обычно. Интеллигентная питерская семья, мама-медик, папа-стоматолог. Девочек водили по кружкам, пытались привить любовь к прекрасному. Аллу не взяли в балет — отбор был жёстким, зато семь лет скрипки она выдержала. А ещё были бесконечные примерки маминых нарядов, когда родителей не было дома. Именно тогда, по её собственному признанию, и сформировался тот самый вкус.
А потом случился переезд. Сначала Израиль, потом Канада. И поездка в Рим, которая перевернула всё. Италия — это же рай для тех, кто помешан на красоте! Вербер влюбилась в неё мгновенно. Вернулась туда уже одна, без знания языка устроилась в бутик на Виа Венето. Каково? Просто обаяние и открытость, как она говорила.
Карьера: от бутика до ЦУМа
Дальше — больше. Работа в Монреале, пост байера, учёба в университете Макгилла. Амбиции росли, и Алла открыла собственный бутик. Один, второй, третий… А в 1989-м её заметили в Kmart и предложили вернуться в Москву. Следить за производством оказалось скучно, и она занялась тем, что умела лучше всего, — созданием бутиков Высокой моды. Она была первой, кто привёз в столицу Dolce&Gabbana и Prada. В торговый дом «Москва» ходили «в гости к Алле».
А потом было Mercury и ЦУМ. 17 лет совместной работы, которые изменили всё. За первые восемь лет она привела в универмаг полторы тысячи брендов! Заморские коллеги называли её самым могущественным байером в мире. И ведь не поспоришь.
Борьба: характер, который не сломать
В 2008-м ей поставили страшный диагноз — рак крови. Пять лет химиотерапии, потерянные волосы, лишний вес. Было желание опустить руки? Наверняка. Но была и дочь Катя, ради которой стоило жить. Алла сама потеряла отца от этой болезни и знала, какую боль переживает ребёнок. «Я решила, что буду бороться, чтобы у моей дочери осталась мама», — говорила она. И победила.
А ещё она солила огурцы! Представляете? Легендарная фигура мира моды, а банку её солений мечтали получить главные редакторы глянца. Она обожала Dior, танцевала до упаду и считала Малахова самым сексуальным мужчиной России. Искренняя, живая, с этими её «фашн» и «гламурос».
6 августа 2019-го её не стало. Говорят, что весь год до этого она болела, но никому не показывала вида. Держалась до последнего. Такой мы её и запомним — сильной, стильной и невероятно обаятельной.
