Казалось бы, что мы знаем о детях голливудских звезд? Обычно — лишь глянцевые картинки. Но история старшего сына Анджелины Джоли — это совсем другое. Это история о том, как один ребенок стал центром притяжения всех скандалов своей семьи. И, пожалуй, главным ее молчаливым победителем.
Сын лорда из лагеря беженцев
В августе Мэддоксу исполнилось 25. Помните, как все начиналось? В 2002-м Анджелина прилетела в Камбоджу на съемки и вернулась домой с годовалым малышом. Америка тогда не поверила: «Это же пиар!». А вот и нет. Усыновление вышло крайне мутным. Владелицу агентства-посредника обвинили в мошенничестве: богатым американцам она продавала детей за десять тысяч долларов, а семьям отдавала сотню. Как Джоли удалось вытащить мальчика из этой истории? До сих пор загадка. Поговаривали о крупных откупах. Но сама актриса твердила одно: «Я сразу поняла — это мой ребенок». И кто бы сомневался.
А вот ее отец, Джон Войт, сомневался. Он нелестно высказался о внуке и намекнул на нестабильную психику дочери. Результат? Анджелина вычеркнула фамилию отца из своих документов. Связь восстановилась лишь недавно, но Мэддокс, кажется, деда так и не простил. Да и зачем? Он давно сам себе голова.
Развод, самолет и роль палача
Любой пересказ развода Бранджелины упирается в инцидент на борту частного джета. Ссора, крики, Мэддокс заступается за мать. И понеслась: «Питт ударил сына!». Члены экипажа позже показали, что драки не было — Брэд лишь коснулся плеча парня. Но осадок, как говорится, остался. Причем не только у публики.
Инсайдеры твердят: именно Мэддокс был главным адвокатом развода. Он уговаривал мать порвать с отцом окончательно. И, судя по завещанию Анджелины, она его советы оценила. Старшему сыну отписана львиная доля наследства — около 120 миллионов долларов. Символично, не правда ли? Мальчик, которого когда-то назвали «самым милым ребенком Голливуда», стал самым богатым и самым закрытым.
Холодное безразличие как броня
После развода Мэддокс уехал учиться в Корею. Журналисты осаждали его вуз, но получили лишь ледяное: «Я ничего не знаю. Пусть будет, что будет». И все. Ни эмоций, ни комментариев. Он просто исчез из инфополя, изредка появляясь в Лос-Анджелесе, чтобы поддержать мать или покататься на подаренном пикапе.
Что это? Стресс? Обида? Или просто позиция сильного человека, который решил не участвовать в грязных разборках взрослых? Мэддокс прошел путь от камбоджийского беженца до наследника империи. И, кажется, единственный в этой истории, кто действительно получил то, что хотел. А что там у остальных — уже не его забота.
