Эйбел Тесфайе, он же The Weeknd, ворвался в музыку с надрывом и холодом. «Ледяной поп-король» заработал репутацию не просто хитового артиста, а главного грустного парня поколения. Его лирическая сестра — сама Лана Дель Рей, и это о многом говорит. После таких шлягеров, как Blinding Lights или Starboy, закономерно возник вопрос: а что дальше? Дальше пошла проба пера на экране. Сначала был «Кумир» — скандальный сериал HBO, где Тесфайе сыграл омерзительного продюсера, охотящегося за юной певицей Джоселин. Шоу разгромили в пух и прах. Но артист не сдался. И вот спустя два года — сольное кино. Фильм «Последнее завтра» вышел аккомпанементом к одноименному альбому Hurry Up Tomorrow. Только вот аккомпанемент получился глухим, бездушным и тоскливым. Это чистой воды демонстрация раздутого эгоцентризма. Сюжета нет. Героев нет. Идей — ноль. Смыслы — где-то в тумане бессонницы самого Тесфайе.
Поп-звезда в зеркале: кризис как единственный сценарий
🤷 Итак, что мы имеем? Абель Тесфайе играет самого себя. Популярного певца Эйбела, который мучается от бессонницы, ментальной ямы и болезненного разрыва с девушкой. Последнюю, кстати, озвучила Райли Кио. Весь тур превращается в ад: артист до изнеможения вглядывается в своё отражение перед выходом, бьёт боксёрскую грушу в гримёрке, выходит на сцену под чем-то запрещённым и в итоге банально срывает голос. И это не драма, это рутина. Рядом с ним менеджер Ли в исполнении Барри Кеогана. Ли не столько поддерживает, сколько усугубляет ситуацию. Мотивы у него явно шкурные. Параллельно нам показывают девушку — загадочную незнакомку Дженны Ортеги. Она просто поджигает родительский дом в глуши. Зачем? А непонятно. 😴 Потом берёт билет на концерт Эйбела, знакомится с ним на парковке, проводит с ним вечер. Встреча преподносится как судьбоносная, но зритель остаётся в полном неведении. Связь между линиями провисает.
Мужское самолюбование и попытка притчи
Режиссёр Трей Эдвард Шульц из инди-кино («Волны») явно хотел сделать концептуальную притчу. Что-то про одержимость и хрупкую мужскую психику. 🎭 Но бенефис Тесфайе превращается в смехотворное зрелище. Это сеанс публичного самобичевания. И онанизма. Артист явно решил: раз у меня звёздный статус, я могу препарировать свои комплексы на камеру. Но жалобы на токсичную маскулинность и одиночество от певца, который купается в славе, выглядят фальшиво. Вместо уязвимости мы видим коммерческий цирк. Вместо интеллектуального высказывания — антиинтеллектуальную кашу. Все попытки показаться новым, открытым для фанатов, оборачиваются кривляньем. Шульц вместе с Тесфайе, который тоже писал сценарий, тщетно пытается нагнать таинственности. Весь 100-минутный хронометраж уходит на избыточную меланхолию, диалоги уровня мема и концовку, вдохновлённую «Мизери».
Ортега, Юнг и бензин в качестве метафоры
🔥 Героиню Ортеги зовут Ани. Ждёте отсылку к «Аноре»? Ошибаетесь. Полное имя — Анима. Это отсылка к юнгианской психологии, женская часть мужской психики. Забавно, да? Весь этот псевдоинтеллектуализм разбивается о бытовые сцены. Эйбела в какой-то момент буквально приковывают к кровати. Его заставляют ценить собственную музыку до потери пульса. Буквально. А потом обливают бензином в честь одной из песен. Ну как, проняло? 🛏️ Иначе быть не могло. Завершается этот сеанс поп-экзорцизма акапельным пением. Герою и его прототипу полегчало. Но только не аудитории. Она сидит в полном изнеможении.
Кто вывозит, а кто провалился
Из всего каста адекватно справляется с задачей только Барри Кеоган. Он разыгрывает свои сцены так, что веришь каждому его жесту. Оператор Чейзи Ирвин, тот самый, что снимал «Блондинку» про Мэрилин Монро, тоже старается. Но увы. Тесфайе явно хочется такого же вселенского обожания. Чтобы сразу в рай. 💔 Даже самых преданных викендовских идолопоклонников стоит предостеречь. Есть интернет-истина: не стоит вскрывать эту тему. Сам Тесфайе пообещал, что после выхода этого альбома и фильма навсегда распрощается со сценическим псевдонимом. Захочет заняться чем-то другим. Идея похвальная. Но, учитывая контекст, она пугает. Поскорее бы наступило то самое долгожданное завтра. И лучше бы оно оказалось действительно последним. Для этой затянувшейся тоски и публичного онанизма уж точно.
