Блогер рассказала, как изменилось её окружение после громкого конфликта с Владимиром Соловьёвым. Каннский фестиваль 2026 года стал для неё не просто светским выходом, а своеобразной проверкой на прочность. И, кажется, она её прошла.
Новые лица и старые раны
Знаете, как бывает: одно неосторожное слово — и твоя жизнь делится на «до» и «после». Вот и у Виктории Бони всё пошло по новому сценарию. Она приехала в Канны не просто блогером, а фигурой, вокруг которой кипят страсти. И публика, к её удивлению, подходила совсем другая. Не те девчонки, что просят фото для мамы, а серьёзные ребята-айтишники, успешные, старше тридцати. Они говорили: «Мы теперь за вами следим». Неожиданно, правда?
А ведь всё началось с того самого видео к президенту. Двадцать минут монолога, три тезиса: народ боится, губернаторы врут, глава государства не в курсе. И понеслось. В Кремле ответили, что работа ведётся. А вот Владимир Соловьев… Ох, тут эмоции зашкалили. Он набросился в эфире, обозвал Боню, потребовал признать её иноагентом. Скандал вышел знатный. Потом, правда, телеведущий извинился. В соцсетях, не по ТВ. Сказал, что погорячился, и что он не женоненавистник, ведь «70% женоненавистников — это женщины». Логика, конечно, своеобразная.
Хрупкий мир и травмированная нога
И вот теперь Виктория — народный борец. Сама удивляется, но держит марку. Говорит, что аудитория лояльности сейчас дорогого стоит. И призывает объединяться, быть сильной нацией. Пафосно? Возможно. Но кто бы мог подумать, что бывшая участница «Дома-2» станет политически активным инфлюенсером?
Кстати, о Каннах. Фестиваль прошёл в «лайтовом режиме». И это не фигура речи. Боня вышла на красную дорожку с тростью. Представляете? Разрыв связок на тренировке, нога опухла, наступать больно. А ей ещё позировать и улыбаться. Вот это я понимаю, работа над имиджем.
Женщины — не трофеи
В конце разговора Виктория вдруг выдала неожиданное. Призвала женщин ценить себя, а не быть «мужским трофеем». Мол, нам вбили это в голову, а пора отходить от стереотипов. И привела пример: на бизнес-тренинге в Стамбуле, где билет стоит 10 тысяч евро, половина слушателей — женщины. Вот так. Не знаю, как вы, а я задумалась. Может, и правда, мы всё можем?
