За последние двадцать лет сложно отыскать год, который бы не одарил зрителей очередной адаптацией Стивена Кинга. И всё же — далеко не каждый такой подарок оказывается удачным. 😤 Статистика неумолима: на каждые пять-шесть экранизаций приходится от силы одна выдающаяся. Матч случается, когда за тексты Короля Ужасов берется Майк Флэнеган — автор, в активе которого недооцененный «Доктор Сон», бескомпромиссная «Игра Джералда» и разбивающая сердце «Полуночная месса». «Жизнь Чака» на этапе анонсов казалась выстрелом вхолостую. Подумаешь, рассказ из сборника «И будет кровь», снятый режиссером в паузе между большими проектами? До свидания, Netflix, здравствуй, Amazon. Но компактная и сентиментальная картина внезапно стала мгновенной классикой, да еще и приз в Торонто схватила. Кажется, вполне заслуженно.
Парадокс прощального билборда
«Спасибо, Чак!» — более неуместное послание умирающему миру и представить сложно. Пока Калифорния раскалывается на части, Скандинавия уходит под воду, а платные дороги крошатся прямо под колесами в штате X (скорее всего, Мэн), выжившим улыбается с билбордов заурядный бухгалтер. Серый костюм, очки в черной оправе. Обыкновенный Чарльз Кранц в исполнении Тома Хиддлстона. Учитель Марти Андерсон (Чиветель Эджиофор), отчаявшись достучаться до учеников и их родителей (и да, если Интернет не вернется — порносайты тоже лягут), обсуждает загадочные заслуги некоего Чака с бывшей женой. Фелиция Гордон (Карен Гиллан) работает медсестрой. Они давно не вместе, но когда мир катится в тартарары, хочется топить одиночество не только в виски, но и в родных объятиях. И всё же — кто он такой, этот Чак Кранц?
Реюнион Марти и Фелиции — это только начало. Точнее, конец. «Жизнь Чака» движется по сюжету в обратном порядке — от третьего акта к первому, как и заповедовал первоисточник. Флэнеган обращается с текстом до одури бережно. Ник Офферман почти целиком зачитывает пассажи из рассказа, интонационно соблюдая все точки и запятые. Закадровый голос — обычно примета ленивых или недостаточно самостоятельных экранизаций. Но здесь литературоцентричность — не обязательство перед формой. Это симптом давней режиссерской привычки. Любви к продолжительным монологам, которыми славятся все сериалы Флэнегана, от «Призрака дома на холме» до «Полуночной мессы». Во время просмотра кажется: флэнегановского здесь больше, чем кинговского. И дело не только в призраках, предрекающих смерть. Но не будем забегать вперед, в начало первого акта. Всему свое время.
Флэнеган вместо монстра
Картина родилась из желания режиссера оставить детям наследство. Не так уж много романов Кинга можно читать вслух на каникулах (когда же мы дождемся «Страны радости»?). Но та проза, которая обходится без возрастных ограничений, чаще становится на экранах универсальным памятником таланту писателя. Хочется вспомнить не затертую списками «Зеленую милю», а «Сердца в Атлантиде» или «Останься со мной». Роб Райнер, снимая «Тело», чуть сгладил мотив гнетущего фатума, но перст судьбы не исключил — помните примету, когда всем выпадает решка? Как любой кузнец саспенса, Кинг знает: ожидание неизбежного щекочет нервы куда сильнее, чем очная ставка в финале. 😌 Формула работает не только с монстрами. С первых титров «Останься со мной» мы знаем: Крис Чемберс (Ривер Феникс) уже не жилец. Мы успеваем окунуться в воспоминания о последних деньках каникул, когда из парня била энергия юности. Мы знаем, что странный квартирант Тед Бротиган (Энтони Хопкинс) в «Сердцах в Атлантиде» станет другом мальчишке лишь на одно лето. И теперь мы знаем: Чарли Кранц уйдет тридцать девять лет спустя, когда рушится мир.
Чужая смерть — всегда детектив. Детали и интонация зависят от пластичности жанра. Будет ли закручена пружина интриги или заряжена картечью печаль утраты? «Жизнь Чака» притворяется фантастикой — апокалипсисом, где звездное небо падает на землю. Фильмом мистическим — с привидениями, живущими в башенке викторианского дома под самой крышей. Фильмом трагическим, констатирующим безвременный уход. Но куда лучше Флэнеган справляется с лирикой. С историей о том, что неизбежность смерти — это этап взросления. Рано или поздно каждый через него проходит. И в простой, почти наивной мысли, что бессмертием никто не заражен, есть что-то успокаивающее. Целительное? Возможно. Сопротивляться обыкновенному обаянию обыкновенного Чарльза Кранца невозможно. Хочется просто танцевать вместе с ним! Вот и весь секрет.
