Андрей Звягинцев снова в Каннах, и снова с историей, где семейный адюльтер перекликается с государственными сдвигами. 🎬 Только теперь личного в кадре больше, а тягучей назидательности — меньше. Чего ещё желать от постановщика, который трижды увозил пальмовые ветви разного калибра? В «Минотавре» он будто бы примеряет на себя роль не пророка, а диагноста — безжалостного, но не без иронии. Фильм об измене, нелюбви и системе, где каждый пытается сохранить лицо, пока мир рушится снаружи и изнутри.
Семейный лабиринт с мобилизацией на фоне
Сюжет разворачивается в загородном доме с окнами в пол и ухоженным садом. Люди пьют чай, а в их душах — трагедия. Подросток Серёжа терпит буллинг от одноклассника, но молчит, ждёт поддержки от родителей — не дождётся. Мать Галина застряла в круговерти функций: то мама, то жена, то домохозяйка — ни одного сердечного разговора. 🏠 Отец Глеб — руководитель крупного логистического предприятия, на короткой ноге с мэром провинциального города. События — сентябрь 2022, частичная мобилизация. Кто-то из сотрудников уже штурмует Верхний Ларс, а Глебу надо подать в военкомат список из 14 имён. Но больше его гложет другое: изменяет ли ему жена? Вроде бы и да, и нет, и точно не понять. И все эти линии сплетаются в тугой узел — не разорвать.
От «Нелюбви» до «Минотавра»: пауза в десять лет
Прошлый фильм Звягинцева вышел почти десять лет назад. Режиссёр едва оправился от последствий ковида — практически вернулся с того света. Как и датский визионер Виндинг Рефн, который представил в Каннах первую картину после клинической смерти. Странно сравнивать, но столь интенсивное событие по-разному отразилось на авторском «я». 😤 Рефн стал сентиментальнее и будто бы показательно совестливее, отдал мотивацию на откуп чувству вины. Звягинцев же мог бы стать ещё более жестокосердным — он и прежде не терпел слабостей. Но в «Минотавре» его интонация смягчилась. Не то чтобы стала человечнее — скорее ироничнее, с прищуром. Без пафоса, без громких слов, но с прицелом на каждую болевую точку.
Буржуа а-ля рюс под синими лампами Кричмана
Оператор Михаил Кричман снова выстраивает звенящую холодность. Кадры окрашены в синие тона — контрапунктом бьют по гламурным мелодрамам о богатых несчастных. 🤔 Нарочитому пафосу сытой жизни не страшны государственные пертурбации. Косметической реконструкцией благоденствия становится сцена в ресторане: Глеб пытается поднять настроение смурной Гале. Основные темы за столом — похабные анекдоты, в уборной — внешний вид новой спутницы старого друга, в курилке — мобилизация. Можно махнуть на всё рукой и жить свою жизнь, а не переживать за чужие. Но Глеб такой роскоши позволить себе не может. Его методы налаживания рабочих процессов становятся камертоном морального бессилия. И Звягинцев с едкой меткостью показывает: когда функционеры забывают, как работать, пыль приходится прибирать своими руками. Только вот руками этими можно и не то натворить.
Быть человеком, когда разбитую вазу склеивают малярным скотчем
Оба сюжета — и гибнущий брак, и системные сдвиги — пытаются ответить на невыносимый вопрос: что значит быть человеком? В праздной болтовне состоятельных друзей, в попытках Галины вербализировать смерть всего живого между супругами — теории предлагаются и проходят проверку. Тот самый товарищ, что планирует переждать в тёплых краях под SPF, бросает фразу: функционеры забыли, как работать. И Звягинцев даёт Глебу шанс самостоятельно навести порядок — к проявлению человечности это можно отнести в последнюю очередь. 🧩 Каждое принятое им решение понятно, вписано в картину мира, не возникает из ниоткуда. Он выполняет задачи, которые поддерживают привычный уклад на плаву и на работе, и дома. Стоит любовника вынести за рамку — и всё должно наладиться. Но реальность не остановить, даже если изо всех сил закрывать глаза. Разбитая ваза обёрнута малярным скотчем и схвачена строительным клеем. Осколки сохраняют контуры прежней формы, где-то на фоне играет «Сплин», а «Минотавр» — это всего лишь название экскурсии на Крите. 💔 И ничего больше.
.jpg)
