14 марта не стало заслуженной артистки РСФСР Людмилы Арининой. Причина — слабое сердце, никаких серьезных болезней. Актриса работала до 90 лет, последний раз мелькнула в «Склифосовском» в 2016-м. Ушла тихо, почти незаметно. По завещанию — никаких пышных прощаний, только закрытые похороны. Без коллег, без журналистов. И вот спустя почти два месяца — скандал. Недвижимость в центре Москвы и дача под Истрой отошли не племянникам, а 48-летней актрисе Ирине Пеговой. Родственники, по словам Станислава Садальского, «вспомнили о ней только после смерти, когда узнали про квартиру». И сразу в суд — оспаривать, пытаясь выставить покойную «дурочкой». Но так ли все просто?
Людмила Аринина: одиночество в конце пути
У Людмилы Михайловны не было своих детей. Вся жизнь — профессия, некогда думать о наследниках. Три брака: первый — десять лет, второй — 26 лет с режиссером Николаем Мокиным до его смерти в 1984-м, третий — с отставным подполковником Николаем Семеновым, ушедшим в 2021-м. После этого 97-летняя актриса осталась одна. Совсем одна. Она признавалась: чувствует себя несчастной. Редко выходила из дома, сил на быт не было. И тут появилась Ирина Пегова.
Актрисы знали друг друга давно — вместе работали в «Мастерской Петра Фоменко», играли родственниц в сериале «Закон обратного волшебства». После смерти третьего мужа Арининой Пегова взяла заботу на себя. Регулярно навещала, привозила горячий суп, помогала по дому. «Она восемь лет была рядом, звонила каждый день, когда родственники просто исчезли», — написал Садальский. У самой Пеговой была домработница, которая тоже помогала Арининой: продукты, лекарства, уборка. Бывшие коллеги жили неподалеку в центре Москвы, что упрощало заботу. Пегова не афишировала помощь, лишь скромно замечала: «Поддерживаю по мере сил».
Ирина Пегова: забота без громких слов
Когда Аринина решила составить завещание, выбор был очевиден. Вся недвижимость — Пеговой. Племянники, конечно, взбунтовались. Но суд признал волю актрисы законной. Никакого давления, решение осознанное, принятое задолго до кончины. Сама Пегова молчит. Ни комментариев, ни планов на имущество. Восемь лет заботы — не инвестиция в квартиру, а искренний порыв. «Царствие небесное, Людмиле! Ее воля — закон», — резюмировал Садальский. И правда, разве можно спорить с тем, кто был рядом, когда другие исчезли?
